Войти
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Поиск
Разберись, кто прав, кто виноват, да обоих и накажи.
 
Александр Пушкин
Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти
 
Выбрать дату в календареВыбрать дату в календаре

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 478 След.
Раздел имущества супругов: судебная практика...
 
ВС разъяснил сроки давности при разделе имущества

Супруги развелись, но после развода не стали делить недвижимость. Есть ли шансы у одного из них отсудить общую квартиру, если с момента расторжения брака прошло больше трёх лет? Две инстанции решили, что это справедливо, но Верховный суд сделал другие выводы. Эксперты отмечают, что дата развода в этом случае не имеет значения, и разъясняют, как считать срок давности в таких спорах.
Развод без претензий
Дмитрий и Мария Субботины* были женаты. Находясь в браке, супруги приобрели трёхкомнатную квартиру в Балашихе, оформив её в совместную собственность. Жене по договору пожизненной ренты также досталась «однушка». Но супруги решили развестись.

ПРАКТИКА
ВС напомнил, что понадобится в спорах за ребенка в суде
После развода дети остались жить с женой в трёхкомнатной квартире, а однокомнатную квартиру Мария Субботина сдавала. После развода бывший муж обратился в мировой суд, чтобы разделить права на спорное имущество. Они поделили автомобили, но о пользовании квартирами супругам удалось договориться без суда, то есть конфликт по этому поводу не возникал. Через четыре года после развода Дмитрию Субботину стало известно о намерениях бывшей супруги продать однокомнатную квартиру. В итоге он обратился в суд, чтобы поделить её как общее имущество, а «трёшку» оставить за женой.

В первой инстанции истцу отказали, сославшись на то, что он пропустил срок исковой давности. Суд отметил, что о нарушении своего права в отношении спорного имущества Субботин узнал в январе или феврале 2014 года. Об этом свидетельствуют поданные при рассмотрении спора о расторжении брака встречные иски о разделе общего имущества супругов, после чего супруги заключили соглашение и поделили только машины. Но требования в  суд он заявил через четыре года после развода. Решение устояло в апелляции.

Верховный суд исправил ошибку
Но Верховный суд не согласился с нижестоящими коллегами. Коллегия по гражданским спорам под председательством судьи Игоря Юрьева напомнила, что срок давности в делах о разделе общего имущества составляет три года. Но исчисляется он не со дня развода или регистрации права собственности за одним из супругов, а с момента, когда супруг узнал или должен был узнать о нарушении своего права на имущество (п. 2 ст. 9 Семейного кодекса, Пленум ВС № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»).

ПРАКТИКА
ВС разобрался, кто из наследников важнее
На то, чтобы подать в суд и поделить общее имущество после расторжения, есть три года. Но исчисляются они не с даты развода. Считать нужно с момента, когда бывшему супругу должно было стать известно, что нарушаются его права на общее имущество, следует из определения суда (дело № 4-КГ19-19).

То, что истец обращался к мировому судье с требованием о разделе спорного имущества, подтверждает наличие такого спора на момент подачи иска о расторжении брака, соглашается ВС. Но позже проблема была снята. Субботин не обращался в суд, чтобы делить квартиры, поскольку считал, что он и его бывшая жена пользуются ими по взаимному согласию, а забеспокоился только после информации о продаже жилья. В такой ситуации срок не пропущен, сделал вывод ВС и отправил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (результаты рассмотрения не указаны на сайте суда).

Три года не решат вопрос
Если подождать три года с момента расторжения брака, то всё имущество достанется тому супругу, на имя которого оно зарегистрировано – такое мнение распространено среди обывателей. Но это заблуждение, напоминает адвокат по семейным спорам Елена Овчинникова: суды ошибаются в таких вопросах нечасто, считает она.

По словам Овчинниковой, чаще в связи со спорами о разделе имущества возникают другие проблемы. Основные из них три:

Определение состава имущества, подлежащего разделу.
Возможность отступления от равенства долей супругов в интересах несовершеннолетних.
Возврат имущества в совместную собственность супругов  при недобросовестном поведении одного из них, его попытках исключить имущество из состава совместно нажитого.
ПРАКТИКА
Все ради детей: когда имущество при разводе делят не поровну
По определению сроков давности для требований о разделе имущества есть устойчивая судебная практика, основанная на нормах права: срок следует исчислять со дня, когда супруг узнал или должен был узнать о нарушении своего права на общее имущество, подтверждает Галина Павлова, управляющий партнёр Павлова и партнеры . Что же касается определения момента нарушения прав, то этот вопрос судами разрешается различно: каждый раз в зависимости от конкретной ситуации. Тем лучше, что на неисследованность обстоятельств действительного нарушения прав указал Верховный суд, отмечает Павлова: «Для судебной практики очень важно, что ВС обращает внимание не только на нарушение норм права, но и на их применение с учётом всех обстоятельств дела».

* – имена и фамилии участников процесса изменены редакцией.
Ирина Кондратьева
Поручительство: судебная практика по взысканию долгов и прекращению поручительства
 
[B]ВС объяснил, когда поручитель не заплатит по долгам[/B]

Может ли поручитель избежать выплаты по кредиту? Коллегия по гражданским спорам Верховного суда объяснила, в какой ситуации это возможно, так что платить за просрочившего оплату заёмщика не придётся. Судебная практика складывается в пользу поручителей, признают юристы.
Невозвратный кредит
В 2014 году Россельхозбанк выдал индивидуальному предпринимателю Людмиле Стебаковой* кредит – 2 млн руб. Она должна была вернуть деньги и проценты через три года. Поручителем по кредиту стал Александр Стебаков. Он обязался отвечать перед кредитором солидарно по всей сумме долга, включая проценты, судебные издержки и другие убытки кредитора. По договору поручительство прекращалось, если банк в течение года со дня запланированной выплаты письменно не потребует у поручителя погасить долг.

ПРАКТИКА
Верховный суд запретил менять неудобных судей
Женщина не вернула деньги вовремя. Вместо этого в декабре 2015 года она закрыла ИП и начала банкротство. Через полгода, в мае 2016, долг перед банком составил 1,6 млн руб. 27 мая 2016 года суд признал Стебакову банкротом, началась реализация имущества, которая завершилась только 3 февраля 2017 года. С этого дня её освободили от исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных в банкротстве. Банк решил взыскать деньги с поручителя и заявил об этом за два дня до судебного решения. Но с соответствующим заявлением в суд кредитная организация обратилась уже после завершения реализации имущества, 6 февраля. С возвратом денег через поручителя у банка возникли проблемы (дело № 46-КГ19-14).

Разные суды, разные мнения
В первой инстанции иск Россельхозбанка к поручителю удовлетворили. Суд решил, что банк не опоздал с требованиями, указав, что банкротство завершилось только в 2017 году, а на момент обращения банка в суд в феврале 2016 года решение арбитражного суда от 3 февраля ещё не вступило в законную силу.

В апелляции, Самарском областном суде, решение оставили без изменения, указав, что срок поручительства, как это предусмотрено ст. 190 ГК, установлен не был, а заёмщик перестал выплачивать основной долг 28 октября 2015 года, после чего и было начато банкротство. Банк мог требовать деньги с поручителя начиная с этой даты, сделали вывод в суде. При этом суд признал, что, обратившись в суд только в феврале 2017 года, банк пропустил отведенный для этого годичный срок. Основываясь на этом, апелляция исключила из расчёта платежи по кредиту, приходящиеся на период после истечения годичного срока (с 29 октября 2015 года по 6 февраля 2016 года), и изменила решение первой инстанции. Изначально банк хотел получить от поручителя всю задолженность по кредиту – 1,6 млн руб.

Аргументы Верховного суда
Гражданская коллегия Верховного суда под председательством судьи Сергея Асташова не согласилась с выводами апелляции (дело № 46-КГ19-14).

ВС напомнил, что по закону о банкротстве требования кредиторов, не удовлетворенные из-за того, что имущества гражданина на это не хватило, считаются погашенными. После расчётов банкрот больше не должен ничего выплачивать, в том числе кредиторам, не заявленным при реструктуризации долгов или реализации имущества. Применительно к делу Стебаковой это значит, что её обязательство, вытекающее из кредитного договора, прекращается.

Согласно п. 1 ст. 367 ГК (в редакции, действующей на момент заключения договора поручительства), поручительство прекращается с прекращением обеспеченного им обязательства. В апелляции сделали вывод, что, когда банк обратился к поручителю с иском, имущество Стебаковой ещё не реализовали, а значит, обязательства сохранялись, иск надо было удовлетворить частично. Но этот вывод ошибочный, заключила коллегия по гражданским спорам.

В апелляции не учли, что по п. 2 ст. 52 закона о банкротстве акты арбитражного суда касательно прекращения обязательств должника исполняются немедленно, а правовые последствия наступают с момента принятия акта. То есть обязательства прекращаются в момент, когда суд указал на завершение процедуры реализации имущества. В деле Стебаковой это 3 февраля 2017 года. В тот же день исчезает и возможность заявить требования к поручителю. Банк, подавший свой иск к поручителю только 6 февраля, опоздал, сделал вывод ВС, и на выплаты рассчитывать уже не мог. ВС направил дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Самарский облсуд рассмотрел дело и принял новое решение. Вывод о том, что банк мог обратиться с иском к поручителю, поскольку определение Арбитражного суда Самарской области от 3 февраля 2017 года на момент подачи иска не вступило в законную силу, неверен, заключили в облсуде (дело № 33–10102/2019). Обосновывается это нормами закона о банкротстве: в силу п. 2 ст. 52 определение о завершении процедуры реализации имущества подлежит немедленному исполнению с момента его принятия, но банк опоздал с иском. Кредитной организации отказали в удовлетворении требований.

Суд на защите поручителей
Судебная практика на уровне ВС давно демонстрирует чёткую тенденцию по ограничению ответственности поручителей, отмечает Светлана Тарнопольская, партнер Юков и партнеры , и итог рассмотрения спора это подтверждает. По её словам, первый шаг на пути защиты интересов поручителей был сделан при оценке условий договоров поручительства о сроке, на который оно выдано. Такой срок должен быть указан в договоре.

«На практике кредитные организации продолжают включать в договоры поручительства условия о том, что «поручительство действует до полного исполнения должником обязанностей по кредитному договору», что однозначно толкуется судебной практикой как неустановленный срок поручительства и приводит к ограничению его действия годичным сроком», – замечает Тарнопольская.

Ключевыми при защите интересов поручителей при неустановленном сроке поручительства будут правовые позиции ВС. По ним, во-первых, годичный срок на предъявление иска к поручителю, если кредит требуют выплатить досрочно, начинает течь с момента досрочного истребования кредита, а не с момента его возврата из кредитного договора. Вторая важная позиция – при погашении кредита по частям такой годичный срок исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу.


Определение вводит дополнительное ограничение ответственности поручителя при банкротстве основного должника. Требование к поручителю надо предъявить до прекращения основного обязательства прощением долгов. При этом необходимо учитывать, что определение о завершении процедуры банкротства вступает в силу немедленно.

Светлана Тарнопольская, «Юков и партнеры»

* – имена участников процесса изменены редакцией.

Ирина Кондратьева
ст. 110 АПК: Взыскание расходов на представителя в арбитраже
 
79068_1330485
ВЕРХОВНЫЙ СУД
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 309-ЭС19-14931

О П Р Е Д Е Л Е Н И Е
г. Москва 26 сентября 2019 г.
Судья Верховного Суда Российской Федерации Зарубина Е.Н., изучив
по материалам, приложенным к жалобе, кассационную жалобу ответчика –
общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственная
компания «Волвек Плюс» на решение Арбитражного суда Челябинской области
от 06.12.2018 по делу № А76-26478/2018, постановление Восемнадцатого
арбитражного апелляционного суда от 22.02.2019 и постановление
Арбитражного суда Уральского округа от 19.06.2019 по тому же делу,
УСТАНОВИЛ:
Общество с ограниченной ответственностью Центр защиты коммерческой
тайны «Инфотайн» обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с
иском, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального
кодекса Российской Федерации, о взыскании с общества с ограниченной
ответственностью «Научно-производственная компания «Волвек Плюс»
731 949 рублей 15 копеек основного долга по договору от 13.03.2017 № 94 об
оказании юридических услуг, 139 802 рублей 45 копеек неустойки и неустойки
с 26.10.2018 от суммы основного долга из расчета 0,1% в день по день
фактической оплаты долга.
Решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.12.2018 иск
удовлетворен.
Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 22.02.2019 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.
Арбитражный суд Уральского округа постановлением от 19.06.2019
указанные судебные акты оставил без изменения.
2
Общество с ограниченной ответственностью «Научно-производственная
компания «Волвек Плюс» обратилось в Судебную коллегию Верховного Суда
Российской Федерации с кассационной жалобой на принятые по делу судебные
акты, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального
права.
Согласно пункту 1 части 7 статьи 291.6 Арбитражного процессуального
кодекса Российской Федерации по результатам изучения кассационной жалобы
судья выносит определение об отказе в передаче кассационной жалобы
для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда
Российской Федерации, если отсутствуют основания для пересмотра судебных
актов в кассационном порядке.
Основаниями для отмены или изменения Судебной коллегией Верховного
Суда Российской Федерации судебных актов в порядке кассационного
производства являются существенные нарушения норм материального права
и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без
устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав,
свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной
экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных
интересов (часть 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации).
Таких оснований для пересмотра обжалуемых судебных актов
в кассационном порядке по доводам жалобы, изученным по материалам,
приложенным к ней, не установлено.
Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной
связи по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации, признав доказанными факт оказания истцом ответчику
услуг и факт просрочки исполнения ответчиком обязательства по оплате
оказанных услуг, руководствуясь положениями статей 309, 310, 421, 779, 781
Гражданского кодекса Российской Федерации, суды пришли к выводу о
наличии оснований для удовлетворения иска.
При этом судами учтено, что целью заключения договора
от 13.03.2017 № 94 являлось получение правовых услуг в целях взыскания
убытков обществом «НПК «Волвек Плюс» по делу № А76-16920/2017
Арбитражного суда Челябинской области; указанная цель достигнута благодаря
юридическим услугам, оказанным ООО ЦЗКТ «Инфотайн»; подписывая
договор, ООО «НПК «Волвек Плюс» согласилось с его условиями, в том числе
с размером и порядком расчетов за оказанные услуги.
Доводы жалобы, с учетом установленных судами фактических
обстоятельств, выводы судов не опровергают, не подтверждают существенных
нарушений норм материального права и норм процессуального права,
повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для
пересмотра судебных актов в кассационном порядке. По существу доводы
жалобы направлены на переоценку доказательств по делу и установленных
фактических обстоятельств, что не входит в полномочия суда при
кассационном производстве.
3
Исходя из вышеизложенного, оснований для передачи кассационной
жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по
экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не имеется.
Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального
кодекса Российской Федерации, суд
ОПРЕДЕЛИЛ:
отказать обществу с ограниченной ответственностью «Научнопроизводственная компания «Волвек Плюс» в передаче кассационной жалобы
для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим
спорам Верховного Суда Российской Федерации.
Судья Верховного Суда
Российской Федерации

Е.Н. Зарубина
ст. 110 АПК: Взыскание расходов на представителя в арбитраже
 
[B]Верховный суд узаконил гонорар успеха[/B]

Верховный суд вынес отказное определение по спору юридической компании с клиентом, касающемуся возможности взыскания гонорара успеха. Фактически это означает признание законной такой формы вознаграждения.
Вопрос о возможности выплаты юристам гонорара успеха широко обсуждается в адвокатском сообществе. В понедельник, 30 сентября, это обсудят на рабочей группе в Госдуме, заявлял Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству. В ходе недавней пресс-конференции он заявил, что поддерживает законодательное закрепление возможности такой выплаты для юридического представителя. А эксперты уверены, что это может стать одним из двигателей института групповых исков, который заработает в России с 1 октября («На грани банкротства: чем российским корпорациям грозят коллективные иски»).

Но изначально разобраться, имеет ли право юрист указать условие о гонораре успеха в договоре с клиентом, пришлось судам. Четыре инстанции, включая Верховный суд, отказавшийся рассмотреть кассационную жалобу на определение, признали, что это законно. ООО «Центр защиты коммерческой тайны «Инфотайн» обратилось с иском в АС Челябинской области к ООО «Научно-производственная компания «Волвек Плюс», чтобы взыскать долг в 832 000 руб. и неустойку по договору об оказании юридических услуг (дело № А76-26478/2018). Истцы должны были представлять ответчика в споре, касающемся интеллектуальной собственности. В договоре было указано, что заказчик услуг оплачивает их на условиях, предусмотренных договором, а по договору юристам должны были заплатить 60 000 руб. и дополнительное вознаграждение – 10% от суммы, которую получится взыскать в суде в пользу заказчика, или от суммы в мировом соглашении, если стороны смогут к нему прийти. Фактически это условие представляло собой гонорар успеха. Гонорар успеха надо было выплатить в течение пяти месяцев после получения исполнительного листа клиентом юристов. По итогу спора (дело № А76-16920/2017) иск удовлетворили полностью и взыскали в пользу компании «Волвек Плюс» 7,32 млн руб. «Инфотайн» и «Волвек Плюс» подписали документ, подтверждающий, что заказчик получил решение суда и исполнительный лист, принял работу и не имеет претензий к представителям, которые должны были получить за работу 732 000 руб.
В ЭТОМ СЮЖЕТЕ
[LIST]
[*]Павел Крашенинников выступил за гонорар успеха для адвокатов
24 СЕНТЯБРЯ, 15:13
[*]Групповые иски, медиация и гонорары успеха: как изменится судебный процесс
29 НОЯБРЯ, 10:58
[/LIST]
Однако заказчики не заплатили юристам, а когда те пошли в суд, чтобы добиться согласованной выплаты, ссылались на ничтожность пункта договора, предполагающего выплату гонорара успеха. В частности, они аргументировали свою позицию п. 3.3 Постановления Конституционного суда № 1-П от 23 января 2007 года, где указано, что стороны договора возмездного оказания услуг не вправе обуславливать выплату вознаграждения принятием конкретного судебного решения по делу, но при этом вправе исчислять размер вознаграждения в процентах от цены иска. В первой инстанции, АС Челябинской области, судья Ирина Костарева признала, что аргумент несостоятельный.

«Спорный пункт договора не обуславливает выплат вознаграждения принятием конкретного судебного решения. Он предусматривает выплату вознаграждения от суммы, взысканной на основании решения суда в пользу заказчика, или от суммы, отраженной в достигнутом мировом соглашении», – объясняет судья в решении.

Если в договоре есть пункт о том, что вознаграждение исчисляется в процентах от взысканной суммы, то это не противоречит выводам Конституционного суда, делает вывод судья Костарева.

Также в решении указано, что ответчик не учел позицию президиума ВАС в отношении условного вознаграждения, которая развивала применение в арбитражных спорах позиции КС*. В нем говорится, что российские законы не устанавливают специальных требований к условиям о выплате вознаграждения исполнителю в договорах возмездного оказания услуг. В Постановлении № 16291/10 от 4 февраля 2014 года ВАС также указывает, что законодательство Российской Федерации не устанавливает каких-либо специальных требований к условиям о выплате вознаграждения исполнителю в договорах возмездного оказания услуг. Стороны такого договора вправе согласовать выплату вознаграждения исполнителю в различных формах, согласующихся с принципами российского права. Недопустимым считается только то вознаграждение, которое исполнитель получил без совершения определенных действий (только в зависимости от исхода дела). А если исполнитель действительно оказывал юруслуги, указанные в договоре, то ситуация иная.

Еще одно обоснование возможности гонорара успеха указано в п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ № 121 от 05.12.2007, говорится в решении АС Челябинской области. Там также говорится, что определить размер вознаграждения юриста можно разными способами, в том числе в виде процента от цены иска. Позже возможность премирования представителя за успешное ведение дела поддержал и Верховный суд (Определение ВС от 26 февраля 2015 года № 309-ЭС14-3167).

Довод ответчика о том, что вознаграждение слишком завышено, судья тоже сочла необоснованным – здесь действует свобода договора. В итоге иск удовлетворили полностью и взыскали с ответчика основной долг – 732 000 руб., а также неустойку. В общей сложности взыскание составило почти 900 000 руб. Решение устояло еще в двух инстанциях: в 18-м ААС и АС Уральского округа.

Окончательное решение вынес Верховный суд: 26 сентября он отказался передать жалобу на рассмотрение коллегии (дело № [URL=https://kad.arbitr.ru/Card/38657e58-9dd0-4fb7-a106-e0fb93ffa29a]А76-26478/2018[/URL]). Евгений Лысенко, управляющий партнер юридической компании LEX UNIT и директор фирмы-истца, считает, что позиция ВС окончательно узаконила гонорар успеха.

Полагаем, что это делает гонорар успеха полностью легитимным и подлежащим правовой защите в случае спора с клиентом. Наконец-то Верховный суд поставил точку в вопросе правомерности гонорара успеха. Это делает правосудие доступнее и мотивирует юристов работать на качественный результат, а не на процесс.

Евгений Лысенко, управляющий партнер юридической компании LEX UNIT

До настоящего момента отсутствовала однозначная положительная судебная практика, говорит Лысенко. Но в нынешнем споре суды всех инстанций четко дали правовое обоснование законности взыскания гонорара успеха, что, можно надеяться, приведет к единообразию практики по этому вопросу.

«Мы полагаем, что принцип «эстоппель», обязанность надлежащего исполнения заключенного договора, возможность заключать сделки под отлагательным условием будут действовать и в отношении добросовестных юристов, а не только их клиентов. При этом грамотная позиция судов не исключает отказа в удовлетворении требований о взыскании гонорара успеха представителям, которые фактически не оказывали услуг и претендуют на гонорар исключительно в связи с положительным решением для клиента», – отмечает Лысенко.

[LIST]
[*]Ирина Кондратьева
[/LIST]
ст. 100 ГПК РФ: Взыскание расходов на представителя
 
79068_1330485
ВЕРХОВНЫЙ СУД
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 309-ЭС19-14931

О П Р Е Д Е Л Е Н И Е
г. Москва 26 сентября 2019 г.
Судья Верховного Суда Российской Федерации Зарубина Е.Н., изучив
по материалам, приложенным к жалобе, кассационную жалобу ответчика –
общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственная
компания «Волвек Плюс» на решение Арбитражного суда Челябинской области
от 06.12.2018 по делу № А76-26478/2018, постановление Восемнадцатого
арбитражного апелляционного суда от 22.02.2019 и постановление
Арбитражного суда Уральского округа от 19.06.2019 по тому же делу,
УСТАНОВИЛ:
Общество с ограниченной ответственностью Центр защиты коммерческой
тайны «Инфотайн» обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с
иском, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального
кодекса Российской Федерации, о взыскании с общества с ограниченной
ответственностью «Научно-производственная компания «Волвек Плюс»
731 949 рублей 15 копеек основного долга по договору от 13.03.2017 № 94 об
оказании юридических услуг, 139 802 рублей 45 копеек неустойки и неустойки
с 26.10.2018 от суммы основного долга из расчета 0,1% в день по день
фактической оплаты долга.
Решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.12.2018 иск
удовлетворен.
Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 22.02.2019 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.
Арбитражный суд Уральского округа постановлением от 19.06.2019
указанные судебные акты оставил без изменения.
2
Общество с ограниченной ответственностью «Научно-производственная
компания «Волвек Плюс» обратилось в Судебную коллегию Верховного Суда
Российской Федерации с кассационной жалобой на принятые по делу судебные
акты, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального
права.
Согласно пункту 1 части 7 статьи 291.6 Арбитражного процессуального
кодекса Российской Федерации по результатам изучения кассационной жалобы
судья выносит определение об отказе в передаче кассационной жалобы
для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда
Российской Федерации, если отсутствуют основания для пересмотра судебных
актов в кассационном порядке.
Основаниями для отмены или изменения Судебной коллегией Верховного
Суда Российской Федерации судебных актов в порядке кассационного
производства являются существенные нарушения норм материального права
и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без
устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав,
свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной
экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных
интересов (часть 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации).
Таких оснований для пересмотра обжалуемых судебных актов
в кассационном порядке по доводам жалобы, изученным по материалам,
приложенным к ней, не установлено.
Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной
связи по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации, признав доказанными факт оказания истцом ответчику
услуг и факт просрочки исполнения ответчиком обязательства по оплате
оказанных услуг, руководствуясь положениями статей 309, 310, 421, 779, 781
Гражданского кодекса Российской Федерации, суды пришли к выводу о
наличии оснований для удовлетворения иска.
При этом судами учтено, что целью заключения договора
от 13.03.2017 № 94 являлось получение правовых услуг в целях взыскания
убытков обществом «НПК «Волвек Плюс» по делу № А76-16920/2017
Арбитражного суда Челябинской области; указанная цель достигнута благодаря
юридическим услугам, оказанным ООО ЦЗКТ «Инфотайн»; подписывая
договор, ООО «НПК «Волвек Плюс» согласилось с его условиями, в том числе
с размером и порядком расчетов за оказанные услуги.
Доводы жалобы, с учетом установленных судами фактических
обстоятельств, выводы судов не опровергают, не подтверждают существенных
нарушений норм материального права и норм процессуального права,
повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для
пересмотра судебных актов в кассационном порядке. По существу доводы
жалобы направлены на переоценку доказательств по делу и установленных
фактических обстоятельств, что не входит в полномочия суда при
кассационном производстве.
3
Исходя из вышеизложенного, оснований для передачи кассационной
жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по
экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не имеется.
Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального
кодекса Российской Федерации, суд
ОПРЕДЕЛИЛ:
отказать обществу с ограниченной ответственностью «Научнопроизводственная компания «Волвек Плюс» в передаче кассационной жалобы
для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим
спорам Верховного Суда Российской Федерации.
Судья Верховного Суда
Российской Федерации

Е.Н. Зарубина
ст. 100 ГПК РФ: Взыскание расходов на представителя
 
[B]Верховный суд узаконил гонорар успеха[/B]

Верховный суд вынес отказное определение по спору юридической компании с клиентом, касающемуся возможности взыскания гонорара успеха. Фактически это означает признание законной такой формы вознаграждения.
Вопрос о возможности выплаты юристам гонорара успеха широко обсуждается в адвокатском сообществе. В понедельник, 30 сентября, это обсудят на рабочей группе в Госдуме, заявлял Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству. В ходе недавней пресс-конференции он заявил, что поддерживает законодательное закрепление возможности такой выплаты для юридического представителя. А эксперты уверены, что это может стать одним из двигателей института групповых исков, который заработает в России с 1 октября («На грани банкротства: чем российским корпорациям грозят коллективные иски»).

Но изначально разобраться, имеет ли право юрист указать условие о гонораре успеха в договоре с клиентом, пришлось судам. Четыре инстанции, включая Верховный суд, отказавшийся рассмотреть кассационную жалобу на определение, признали, что это законно. ООО «Центр защиты коммерческой тайны «Инфотайн» обратилось с иском в АС Челябинской области к ООО «Научно-производственная компания «Волвек Плюс», чтобы взыскать долг в 832 000 руб. и неустойку по договору об оказании юридических услуг (дело № А76-26478/2018). Истцы должны были представлять ответчика в споре, касающемся интеллектуальной собственности. В договоре было указано, что заказчик услуг оплачивает их на условиях, предусмотренных договором, а по договору юристам должны были заплатить 60 000 руб. и дополнительное вознаграждение – 10% от суммы, которую получится взыскать в суде в пользу заказчика, или от суммы в мировом соглашении, если стороны смогут к нему прийти. Фактически это условие представляло собой гонорар успеха. Гонорар успеха надо было выплатить в течение пяти месяцев после получения исполнительного листа клиентом юристов. По итогу спора (дело № А76-16920/2017) иск удовлетворили полностью и взыскали в пользу компании «Волвек Плюс» 7,32 млн руб. «Инфотайн» и «Волвек Плюс» подписали документ, подтверждающий, что заказчик получил решение суда и исполнительный лист, принял работу и не имеет претензий к представителям, которые должны были получить за работу 732 000 руб.
В ЭТОМ СЮЖЕТЕ
[LIST]
[*]Павел Крашенинников выступил за гонорар успеха для адвокатов
24 СЕНТЯБРЯ, 15:13
[*]Групповые иски, медиация и гонорары успеха: как изменится судебный процесс
29 НОЯБРЯ, 10:58
[/LIST]
Однако заказчики не заплатили юристам, а когда те пошли в суд, чтобы добиться согласованной выплаты, ссылались на ничтожность пункта договора, предполагающего выплату гонорара успеха. В частности, они аргументировали свою позицию п. 3.3 Постановления Конституционного суда № 1-П от 23 января 2007 года, где указано, что стороны договора возмездного оказания услуг не вправе обуславливать выплату вознаграждения принятием конкретного судебного решения по делу, но при этом вправе исчислять размер вознаграждения в процентах от цены иска. В первой инстанции, АС Челябинской области, судья Ирина Костарева признала, что аргумент несостоятельный.

«Спорный пункт договора не обуславливает выплат вознаграждения принятием конкретного судебного решения. Он предусматривает выплату вознаграждения от суммы, взысканной на основании решения суда в пользу заказчика, или от суммы, отраженной в достигнутом мировом соглашении», – объясняет судья в решении.

Если в договоре есть пункт о том, что вознаграждение исчисляется в процентах от взысканной суммы, то это не противоречит выводам Конституционного суда, делает вывод судья Костарева.

Также в решении указано, что ответчик не учел позицию президиума ВАС в отношении условного вознаграждения, которая развивала применение в арбитражных спорах позиции КС*. В нем говорится, что российские законы не устанавливают специальных требований к условиям о выплате вознаграждения исполнителю в договорах возмездного оказания услуг. В Постановлении № 16291/10 от 4 февраля 2014 года ВАС также указывает, что законодательство Российской Федерации не устанавливает каких-либо специальных требований к условиям о выплате вознаграждения исполнителю в договорах возмездного оказания услуг. Стороны такого договора вправе согласовать выплату вознаграждения исполнителю в различных формах, согласующихся с принципами российского права. Недопустимым считается только то вознаграждение, которое исполнитель получил без совершения определенных действий (только в зависимости от исхода дела). А если исполнитель действительно оказывал юруслуги, указанные в договоре, то ситуация иная.

Еще одно обоснование возможности гонорара успеха указано в п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ № 121 от 05.12.2007, говорится в решении АС Челябинской области. Там также говорится, что определить размер вознаграждения юриста можно разными способами, в том числе в виде процента от цены иска. Позже возможность премирования представителя за успешное ведение дела поддержал и Верховный суд (Определение ВС от 26 февраля 2015 года № 309-ЭС14-3167).

Довод ответчика о том, что вознаграждение слишком завышено, судья тоже сочла необоснованным – здесь действует свобода договора. В итоге иск удовлетворили полностью и взыскали с ответчика основной долг – 732 000 руб., а также неустойку. В общей сложности взыскание составило почти 900 000 руб. Решение устояло еще в двух инстанциях: в 18-м ААС и АС Уральского округа.

Окончательное решение вынес Верховный суд: 26 сентября он отказался передать жалобу на рассмотрение коллегии (дело № [URL=https://kad.arbitr.ru/Card/38657e58-9dd0-4fb7-a106-e0fb93ffa29a]А76-26478/2018[/URL]). Евгений Лысенко, управляющий партнер юридической компании LEX UNIT и директор фирмы-истца, считает, что позиция ВС окончательно узаконила гонорар успеха.

Полагаем, что это делает гонорар успеха полностью легитимным и подлежащим правовой защите в случае спора с клиентом. Наконец-то Верховный суд поставил точку в вопросе правомерности гонорара успеха. Это делает правосудие доступнее и мотивирует юристов работать на качественный результат, а не на процесс.

Евгений Лысенко, управляющий партнер юридической компании LEX UNIT

До настоящего момента отсутствовала однозначная положительная судебная практика, говорит Лысенко. Но в нынешнем споре суды всех инстанций четко дали правовое обоснование законности взыскания гонорара успеха, что, можно надеяться, приведет к единообразию практики по этому вопросу.

«Мы полагаем, что принцип «эстоппель», обязанность надлежащего исполнения заключенного договора, возможность заключать сделки под отлагательным условием будут действовать и в отношении добросовестных юристов, а не только их клиентов. При этом грамотная позиция судов не исключает отказа в удовлетворении требований о взыскании гонорара успеха представителям, которые фактически не оказывали услуг и претендуют на гонорар исключительно в связи с положительным решением для клиента», – отмечает Лысенко.

[LIST]
[*]Ирина Кондратьева
[/LIST]
Адвокатская тайна
 
по жалобе граждан Зубкова Владимира Владимировича и
Крупочкина Олега Владимировича на нарушение их
конституционных прав положениями статей 38, 88, 113, 125 и части
первой статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации, а также части 2 статьи 7 Федерального закона «О
Следственном комитете Российской Федерации»
город Санкт-Петербург 11 апреля 2019 года
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя
В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря,
Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева,
А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова,
Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,
заслушав заключение судьи Ю.М.Данилова, проводившего на
основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О
Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение
жалобы граждан В.В.Зубкова и О.В.Крупочкина,
у с т а н о в и л :
1. Постановлением от 21 декабря 2017 года Кировский районный суд
города Ярославля отказал в принятии к рассмотрению ходатайства,
поданного в соответствии со статьей 165 УПК Российской Федерации,
регламентирующей судебный порядок получения разрешения на
производство следственного действия, старшим следователем следственного
управления Следственного комитета Российской Федерации по Ярославской
2
области о разрешении допросить О.В.Крупочкина, являющегося адвокатом, в
качестве свидетеля и провести с его участием очную ставку в рамках
расследования уголовного дела в отношении В.В.Зубкова, который
обвиняется в двух покушениях на мошенничество (часть третья статьи 30 и
часть четвертая статьи 159 УК Российской Федерации) и в фальсификации
доказательств по гражданскому делу (часть первая статьи 303 УК Российской
Федерации) и которому О.В.Крупочкин оказывал юридическую помощь. Суд
пришел к выводу, что целью данных следственных действий служит
проверка причастности О.В.Крупочкина к содеянному В.В.Зубковым, и
указал на необходимость руководствоваться при уголовном преследовании
адвоката положениями главы 52 УПК Российской Федерации об
особенностях производства по уголовным делам в отношении отдельных
категорий лиц.
На основании постановления следователя от 25 декабря 2017 года
О.В.Крупочкин для допроса об обстоятельствах представления им в суд по
гражданскому делу с участием В.В.Зубкова подложной копии договора был
подвергнут приводу к следователю без предварительного судебного
решения, поскольку О.В.Крупочкин, ссылаясь на свой статус представителя
В.В.Зубкова в гражданском деле и его защитника в уголовном деле, явиться
на допрос и дать показания отказался. Эта позиция О.В.Крупочкина была
отражена и в протоколе его допроса в качестве свидетеля от 27 декабря 2017
года. О.В.Крупочкин обратился в Кировский районный суд города Ярославля
с жалобой на постановление следователя, на действия и бездействие
сотрудников правоохранительных органов, связанные с его приводом и
допросом, однако постановлением от 19 марта 2018 года (оставлено без
изменения апелляционным постановлением Ярославского областного суда от
14 мая 2018 года) суд отказал в удовлетворении жалобы в части признания
незаконными решения следователя и самого привода, а в остальном
производство по жалобе прекратил.
Впоследствии, при рассмотрении уголовного дела В.В.Зубкова, в
котором О.В.Крупочкин участвовал в качестве защитника, Дзержинский
3
районный суд города Ярославля постановлением от 3 октября 2018 года
удовлетворил заявление стороны обвинения об отводе О.В.Крупочкина
ввиду того, что в данном деле тот является свидетелем.
В.В.Зубков и О.В.Крупочкин просят признать противоречащими
статьям 2, 8 (часть 2), 18, 19, 32 (части 1 и 5), 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1), 48,
51, 56 (часть 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации нормы
следующих статей Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации:
статьи 38, предусматривающей права и обязанности следователя при
осуществлении предварительного следствия по уголовному делу;
статьи 88, содержащей правила оценки доказательств;
статьи 113, регулирующей привод к дознавателю, следователю или в
суд обвиняемого, свидетеля и иных лиц в случае их неявки по вызову без
уважительных причин;
статьи 125 о судебном порядке рассмотрения жалоб;
статьи 152, а именно ее части первой, в соответствии с которой
предварительное расследование производится по месту совершения деяния,
содержащего признаки преступления, за исключением случаев,
предусмотренных данной статьей; в случае необходимости производства
следственных или розыскных действий в другом месте следователь вправе
произвести их лично либо поручить производство этих действий
следователю или органу дознания, дознаватель вправе произвести их лично
либо поручить производство этих действий дознавателю или органу
дознания; поручения должны быть исполнены в срок не позднее 10 суток.
Заявители также оспаривают конституционность положений части 2
статьи 7 Федерального закона от 28 декабря 2010 года № 403-ФЗ «О
Следственном комитете Российской Федерации» о том, что требования
(запросы, поручения) сотрудника Следственного комитета Российской
Федерации, предъявленные (направленные, данные) при проверке сообщения
о преступлении, проведении предварительного расследования или
осуществлении других полномочий, обязательны для исполнения всеми
4
предприятиями, учреждениями, организациями, должностными и иными
лицами незамедлительно или в указанный в требовании (запросе, поручении)
срок.
По мнению заявителей, указанные нормы неконституционны,
поскольку позволяют без предварительного решения суда производить в
отношении адвоката оперативно-розыскные мероприятия и следственные
действия, в том числе наблюдать за адвокатом, задерживать адвоката,
осуществлять его привод на допрос в качестве свидетеля, допрашивать в
этом качестве, применять к нему иные подобные меры.
2. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно
указывал в своих решениях (постановления от 29 ноября 2010 года № 20-П,
от 17 декабря 2015 года № 33-П, определения от 6 июля 2000 года № 128-О,
от 8 ноября 2005 года № 439-О, от 29 мая 2007 года № 516-О-О и др.), что
право на получение квалифицированной юридической помощи – в числе
других прав и свобод человека и гражданина, признание, соблюдение и
защита которых составляют обязанность государства и которые являются
непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и
применение законов, деятельность законодательной и исполнительной
власти и обеспечиваются правосудием, – признается и гарантируется в
России в соответствии с Конституцией Российской Федерации и согласно
общепризнанным принципам и нормам международного права (статьи 2, 17,
18 и 48 Конституции Российской Федерации). Государство, призванное
гарантировать данное право, в силу статей 45 (часть 1) и 48 (часть 1)
Конституции Российской Федерации обязано создавать и надлежащие
условия гражданам для его реализации, а лицам, оказывающим юридическую
помощь, включая адвокатов, – для эффективного осуществления их
деятельности. Право пользоваться помощью адвоката (защитника)
признается в качестве одного из основных прав человека и международноправовыми актами, являющимися в силу статьи 15 (часть 4) Конституции
Российской Федерации составной частью правовой системы России, –
Международным пактом о гражданских и политических правах (подпункты
5
«b», «d» пункта 3 статьи 14) и Конвенцией о защите прав человека и
основных свобод (подпункт «c» пункта 3 статьи 6).
Необходимая составляющая права пользоваться помощью адвоката
(защитника) – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых
адвокату его доверителем, которая выступает не привилегией адвоката, а
гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу
Конституции Российской Федерации, предусматривающей право каждого на
неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (статья 23,
часть 1), запрещающей сбор, хранение, использование и распространение
информации о частной жизни лица без его согласия (статья 24, часть 1),
закрепляющей право обвиняемого считаться невиновным, пока его
виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом
порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья
49, часть 1), а также право не свидетельствовать против самого себя (статья
51, часть 1), которое означает не только отсутствие у лица обязанности
давать против себя показания в качестве свидетеля, подозреваемого,
обвиняемого или предоставлять такие сведения в какой бы то ни было иной
форме, но и запрет на принудительное изъятие и использование таких
сведений, если они были ранее доверены лицом адвокату под условием
сохранения их конфиденциальности в целях обеспечения защиты своих прав
и законных интересов.
Приведенным положениям Конституции Российской Федерации
корреспондируют положения Международного пакта о гражданских и
политических правах, согласно которым никто не может подвергаться
произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную
жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на
неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или
незаконным посягательствам на его честь и репутацию, каждый человек
имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких
посягательств, а обвиняемый – право не быть принуждаемым к даче
показаний против себя самого (подпункт «g» пункта 3 статьи 14 и статья 17),
6
и положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод,
провозглашающей право каждого на уважение его личной и семейной жизни,
его жилища и его корреспонденции и не допускающей вмешательство со
стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением
случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в
демократическом обществе в интересах национальной безопасности и
общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях
предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или
нравственности или защиты прав и свобод других лиц (статья 8).
Конституционные предписания и корреспондирующие им нормы
международного права, исключающие возможность произвольного
вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности, обязывают
государство обеспечивать в законодательстве и правоприменении такие
условия для реализации гражданами права на юридическую помощь и для
эффективного осуществления адвокатами деятельности по ее оказанию, при
которых гражданин имеет возможность свободно сообщать адвокату
сведения, которые он не сообщил бы другим лицам, а адвокат – возможность
сохранить конфиденциальность полученной информации.
Признание и обеспечение со стороны государства конфиденциального
характера любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами
в рамках их профессиональных отношений провозглашаются Основными
принципами, касающимися роли юристов (приняты восьмым Конгрессом
ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями,
проходившим в августе – сентябре 1990 года). На необходимость
гарантировать независимость адвокатов при ведении дел, с тем чтобы
обеспечить оказание свободной, справедливой и конфиденциальной
юридической помощи и конфиденциальность отношений с клиентом,
указывают Стандарты независимости юридической профессии
Международной ассоциации юристов (приняты 7 сентября 1990 года).
Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят 28
октября 1998 года Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ
7
Европейского Союза) также относит к основным признакам адвокатской
деятельности обеспечение клиенту условий, когда он может свободно
сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим лицам, и
сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности,
поскольку без уверенности в конфиденциальности не может быть доверия;
при этом требованием конфиденциальности определяются права и
обязанности адвоката, имеющие фундаментальное значение для
профессиональной деятельности, – адвокат должен соблюдать
конфиденциальность в отношении всей информации, предоставленной ему
самим клиентом или полученной им относительно его клиента или других
лиц в ходе оказания юридических услуг, причем обязательства, связанные с
конфиденциальностью, не ограничены во времени (пункт 2.3).
3. В российском законодательстве сформирован процессуальный
режим, в рамках которого возможно проведение следственных действий и
оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката.
3.1. В соответствии со статьей 8 Федерального закона от 31 мая 2002
года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской
Федерации» адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с
оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю; адвокат не
может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах,
ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической
помощью или в связи с ее оказанием (пункты 1 и 2).
Данным положениям корреспондирует статья 56 УПК Российской
Федерации, в силу которой не подлежат допросу в качестве свидетелей:
адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах,
ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической
помощью или в связи с ее оказанием, за исключением случаев, если о
допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат, защитник
подозреваемого, обвиняемого с согласия и в интересах подозреваемого,
обвиняемого; адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в
связи с оказанием юридической помощи, за исключением случаев, если о
8
допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат с согласия лица,
которому он оказывал юридическую помощь (пункты 2 и 3 части третьей).
Однако такие гарантии распространяются лишь на те отношения
подозреваемых, обвиняемых со своими адвокатами, которые не выходят за
рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в
порядке, установленном законом, т.е. не связаны с носящими уголовно
противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со
стороны его доверителя (в частности, за пределами того уголовного дела, по
которому доверитель в качестве подозреваемого, обвиняемого получает
юридическую помощь адвоката), ни со стороны третьего лица. При этом
вмешательство органов государственной власти во взаимоотношения
подозреваемого, обвиняемого с избранным им адвокатом может иметь место
в исключительных случаях – при наличии обоснованных подозрений в
злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его
использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь
(постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября
2010 года № 20-П, от 17 декабря 2015 года № 33-П, определения
Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 2016 года №
186-О, от 29 марта 2016 года № 689-О, от 6 июня 2016 года № 1232-О, от 29
сентября 2016 года № 1758-О и от 17 июля 2018 года № 1941-О).
3.2. В случаях, если с учетом положений закона осуществление в
отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и
выемка в его отношении допускаются при наличии предварительного
судебного решения, как того требуют пункт 52
части второй статьи 29 и
статья 4501 УПК Российской Федерации.
Проведение в отношении адвокатов других следственных действий,
включая допрос в качестве свидетеля, и оперативно-розыскных мероприятий
также допускается только на основании судебного решения в силу
предписаний пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Эта норма,
устанавливая для защиты прав и законных интересов данной категории лиц
9
дополнительные гарантии, обусловленные их особым правовым статусом,
пользуется приоритетом, как специально предназначенная для регулирования
соответствующих отношений (Определение Конституционного Суда
Российской Федерации от 8 ноября 2005 года № 439-О).
Допрос адвоката в качестве свидетеля, тем более сопряженный с его
принудительным приводом, проведенный в нарушение указанных правил без
предварительного судебного решения, создает реальную угрозу для
адвокатской тайны. Последующий судебный контроль зачастую не способен
восстановить нарушенное право доверителя на юридическую помощь: ни
признание протокола допроса недопустимым доказательством, ни
возвращение отведенному адвокату статуса защитника, ни привлечение
следователя к ответственности не могут восполнить урон, нанесенный
данному конституционному праву, притом что разглашенная адвокатская
тайна уже могла быть использована стороной обвинения в тактических
целях.
Таким образом, в силу правового режима, сформированного в
российском законодательстве в соответствии с Конституцией Российской
Федерации и нормами международного права, а также с учетом правовых
позиций Конституционного Суда Российской Федерации, положения статьи
113 УПК Российской Федерации по своему конституционно-правовому
смыслу в системе действующего правового регулирования, в том числе во
взаимосвязи со статьями 14 и 17 Международного пакта о гражданских и
политических правах, статьями 6 и 8 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод, не предполагают привод адвоката к следователю для его
допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему
известны в связи с оказанием им юридической помощи, без
предварительного судебного решения.
Проведение таких процессуальных действий в отношении адвоката,
участвующего в уголовном деле в качестве защитника, с применением
правовых норм вопреки их смыслу, выявленному Конституционным Судом
Российской Федерации в его решениях, включая настоящее Определение,
10
само по себе не может служить основанием для отстранения этого адвоката
от дальнейшего участия в качестве защитника в данном уголовном деле.
3.3. Что касается положений статей 38, 88, 125 и части первой статьи
152 УПК Российской Федерации, а также части 2 статьи 7 Федерального
закона «О Следственном комитете Российской Федерации», то они не
исключают необходимость выполнения правоприменителями в процессе
уголовного преследования всего комплекса мер по охране прав и законных
интересов лиц и организаций в уголовном судопроизводстве,
предусмотренных уголовно-процессуальным законом, в частности статьями
7, 11, 14 и 16 данного Кодекса (Постановление Конституционного Суда
Российской Федерации от 29 июня 2004 года № 13-П, определения
Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 2008 года № 63-
О-О, от 29 сентября 2011 года № 1190-О-О, от 25 января 2012 года № 173-ОО, от 26 октября 2017 года № 2275-О и др.).
Действительные или предполагаемые нарушения права на
юридическую помощь могут быть предметом судебного контроля в
предусмотренном статьей 125 УПК Российской Федерации порядке, а также
при рассмотрении уголовного дела по существу. Так, согласно пункту 18
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня
2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства,
обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» судам
надлежит реагировать на каждое выявленное нарушение или ограничение
права обвиняемого на защиту; при наличии к тому оснований суд, в
частности, вправе в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом
Российской Федерации признать полученные доказательства недопустимыми
(статья 75), возвратить уголовное дело прокурору в порядке, установленном
статьей 237 данного Кодекса (часть третья статьи 38922
и часть третья статьи
40115), изменить или отменить судебное решение (статья 38917
и часть первая
статьи 40115) и (или) вынести частное определение (постановление), в
котором обратить внимание органов дознания, предварительного следствия,
соответствующей адвокатской палаты или нижестоящего суда на факты
11
нарушений закона, требующие принятия необходимых мер (часть четвертая
статьи 29).
Кроме того, В.В.Зубковым и О.В.Крупочкиным не представлены
материалы, подтверждающие применение судами в их отношении
положений статьи 88 и части первой статьи 152 УПК Российской Федерации
в указанном ими смысле. Упоминание же этих норм в решении суда по
уголовному делу не обязательно свидетельствует об их применении,
поскольку, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской
Федерации, сама по себе ссылка в судебном решении на то или иное
законоположение не означает, что оно применялось судом в деле заявителя
(определения от 29 мая 2012 года № 1031-О, от 28 мая 2013 года № 780-О, от
24 июня 2014 года № 1502-О, от 25 сентября 2014 года № 2216-О и др.).
4. Тем самым нет оснований полагать, что оспариваемые нормы
нарушают права В.В.Зубкова и О.В.Крупочкина в обозначенном ими аспекте.
Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений,
вынесенных в отношении заявителей, в компетенцию Конституционного
Суда Российской Федерации, как она закреплена статьей 125 Конституции
Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона
«О Конституционном Суде Российской Федерации», не входит.
Поскольку, с учетом высказанных Конституционным Судом
Российской Федерации правовых позиций, для разрешения поставленного
заявителями вопроса не требуется вынесение итогового решения в виде
постановления, их жалоба не подлежит дальнейшему рассмотрению в
заседании Конституционного Суда Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43 и частью
первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О
Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд
Российской Федерации
о п р е д е л и л :
12
1. Признать жалобу граждан Зубкова Владимира Владимировича и
Крупочкина Олега Владимировича не подлежащей дальнейшему
рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса не требуется
вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного
закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового
решения в виде постановления.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по
данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию на
«Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru)
и в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации В.Д.Зорькин
№ 863-О
Адвокатская тайна
 
Районный суд и апелляция признали обыск у краснодарского адвоката законным2 октября 2019 г. 11:16

Инстанции сослались на то, что, хотя обыск и связан с делом, по которому адвокат выступает защитником, его рабочее место и документы не изучались

Как [URL=https://www.advgazeta.ru/novosti/provedennyy-bez-sudebnogo-akta-obysk-pomeshcheniya-chast-kotorogo-zanimaet-advokat-priznan-zakonnym/]сообщает[/URL] «АГ», председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края Ростислав Хмыров отметил, что Комиссия в ближайшее время планирует обжаловать постановления первой инстанции и апелляции, которыми был признан законным обыск в помещении, часть которого занимает адвокат, без наличия санкции суда на это. Он предположил, что высока вероятность снова потерпеть неудачу. Однако на этот случай Комиссия приступила к подготовке жалобы в Европейский суд по правам человека. «Порочная практика о признании обысков у адвокатов законными, которую постепенно формируют суды, – это реальная угроза для каждого из нас. Такие решения требуют адекватного реагирования со стороны как адвокатского сообщества, так и государства. Поэтому призываю коллег принципиально и активно обжаловать каждый незаконный обыск, каждое нарушение профессиональных прав адвокатов, используя все процессуальные возможности, предоставленные законодательством», – заключил адвокат.

История вопроса

Организация «С.» заключила с адвокатом АП Краснодарского края Алексеем Карпенко договор юридического обслуживания, по которому адвокат получил право использовать для своей профессиональной деятельности часть помещения, принадлежащего указанной фирме.

Позднее в данном кабинете без судебного постановления был проведен обыск у компании «С.» в связи с наличием у следователя информации о нахождении там документов и материалов, которые могут иметь отношение к уголовному делу, возбужденному в отношении другого доверителя Алексея Карпенко.

Адвокат и Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края посчитали следственное действие незаконным, однако две инстанции отклонили их доводы, признав обыск проведенным в соответствии с УПК.

Обыск в кабинете адвоката

В производстве второго отдела по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики СУ СКР по Краснодарскому краю находится уголовное дело, возбужденное в отношении Н. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление лицом, выполняющим управленческие функции, своими полномочиями, повлекшее тяжкие последствия).

26 июня 2019 г. старший следователь вынес постановление о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательств. Как указано в документе, из предоставленных органом дознания результатов ОРД следовало, что по месту фактического нахождения сторонней коммерческой организации «С.» могут находиться документы, свидетельствующие о преступной деятельности гражданина Н. и других лиц, в том числе П. – директора компании «С.».

Следователь указал в постановлении, что, согласно ответу вице-президента АП Краснодарского края, по указанному адресу не зарегистрированы «адвокатские образования (адвокатские кабинеты) с местом осуществления в них адвокатской деятельности членами АП Краснодарского края».

Вместе с тем, отметил следователь, на двери кабинета, который является частью помещения, где планируется проведение обыска, имеется табличка «Адвокат Карпенко Алексей Викторович». Указанная информация подтверждалась и материалами дела. Однако следователь решил, что в целях изъятия информации, имеющей значение для уголовного дела, обыск провести возможно.

«Получение разрешения Октябрьского районного суда г. Краснодара о производстве обыска в служебных помещениях, используемых адвокатом для осуществления адвокатской деятельности, нецелесообразно в связи с тем, что предметы, документы и сведения, содержащиеся в электронных носителях информации, имеющие значение для уголовного дела, могут быть утрачены или уничтожены, то есть промедление в производстве обыска может повлечь утрату доказательств», – пояснил следователь.

Обыск был произведен 26 июня. Для участия в следственном действии был вызван представитель АП Краснодарского края Бек Долаков, который счел, что обыск производился с нарушением установленного порядка. В своих замечаниях представитель палаты указал, что после предоставления ему постановления о проведении обыска в случаях, не терпящих отлагательств, он предъявил следователю заверенную копию договора, согласно которому данный кабинет используется адвокатом Алексеем Карпенко.

Бек Долаков напомнил следователю, что на соответствующее помещение распространяется понятие адвокатской тайны, а также что обыск в нем не может производиться без постановления суда. Представитель адвокатской палаты также обратил внимание на невозможность проведения обыска в помещениях, занимаемых адвокатами и адвокатскими объединениями, кроме как в случаях возбуждения уголовного дела в отношении адвоката или предъявления ему обвинения. Однако следователь проигнорировал эти доводы.

В замечаниях к протоколу Бек Долаков указал, что в ходе обыска оперативники и следователь изучали все документы, находящиеся в кабинете, в том числе относящиеся к деятельности адвоката Алексея Карпенко, и, соответственно, нарушили как адвокатскую тайну, так и конституционное право доверителей адвоката на защиту.

Представитель АП Краснодарского края также отметил, что по результатам обыска был изъят компьютер, принадлежащий фирме «Т.», которая использует часть того же помещения на основании договора субаренды. При этом, по словам Бека Долакова, изъятие происходило без участия представителя данного юрлица.

Адвокат направил обращение в АП Краснодарского края

27 июня АП Краснодарского края зарегистрировала обращение Алексея Карпенко. Адвокат сообщил, что 26 июня, в 11:50, его кабинет был вскрыт следователем, несмотря на замечания представителя адвокатской палаты о недопустимости проведения обыска. Сам Алексей Карпенко приехал через 10 минут после начала следственного действия.

Адвокат пояснил, что попытался передать следователю договор оказания юридических услуг, в котором было условие о предоставлении ему данного кабинета, а также договор субаренды помещения, согласно которому вторую часть кабинета занимает организация «Т.», которая находится у него на обслуживании.

Как указано в обращении, следователь отказался принимать договоры, после чего «изъял какие-то документы, в количестве более 130 страниц, не описывая их по индивидуально определенным признакам, изъял компьютер». При этом, по словам адвоката, его рабочий стол и компьютер досматривать не стали. Алексей Карпенко также отметил, что после вручения ему копии протокола обыска следователь в присутствии всех участников следственного действия уведомил адвоката о вызове его на допрос в качестве свидетеля.

В своем обращении Алексей Карпенко указал, что действия следователя незаконны, поскольку он защищает интересы П. и Н. Адвокат пояснил, что П. является директором компании «С.», в отношении которой проводился обыск, а Н. – лицом, в отношении которого возбуждено уголовное дело, в рамках которого обыскивали принадлежащее фирме «С.» помещение. Адвокат посчитал, что следствие оказывает на него психологическое давление. Он также обратил внимание палаты на тот факт, что в случае допроса утратит статус защитника указанных лиц.

Алексей Карпенко подчеркнул, что в соответствии с ч. 2 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Он также упомянул о том, что как защитник Н. и П. не ходатайствовал о допросе в качестве свидетеля, указанные граждане также не заявляли о возможности раскрытия их защитником адвокатской тайны. Поэтому, подытожил Алексей Карпенко, основания для его допроса отсутствуют.

Районный суд согласился с законностью обыска

Уже 28 июня Октябрьский районный суд г. Краснодара подтвердил законность обыска.

Обосновывая свои выводы, первая инстанция указала, что, согласно ответу АП Краснодарского края, адвокатские образования (адвокатские кабинеты) с местом осуществления в них адвокатской деятельности членами указанной палаты по адресу проведения обыска не зарегистрированы. При этом в материалы дела представлен договор субаренды, по которому фирма «С.» предоставила компании «Т.» в срочное владение и пользование часть обыскиваемого помещения.

Суд подчеркнул, что следователь обыскивал стол, который не являлся рабочим столом адвоката, при этом изъятые компьютеры и документы также не были связаны с деятельностью Алексея Карпенко.

АП КК посчитала права адвоката нарушенными

5 июля Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края в своем заключении констатировала нарушение прав Алексея Карпенко, которое выразилось в незаконном производстве обыска в его служебном помещении.

Комиссия отметила, что обыск был произведен без предварительного получения постановления суда. Районный суд признал следственное действие законным, однако материалы дела не содержали ни постановления о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката, ни постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, ни других доказательств, подтверждающих обоснованность производства обыска служебного кабинета адвоката. Более того, как указала Комиссия, какая-либо оценка законности указанного следственного действия в постановлении Октябрьского районного суда отсутствует.

В обоснование своих выводов Комиссия также сослалась на п. 3 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности, в соответствии с которым проведение следственных действий, включая производство всех видов обыска, в отношении адвоката допускается только по судебному решению.

Комиссия упомянула [URL=http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision401150.pdf]Определение[/URL] Конституционного Суда от 11 апреля 2019 г. № 863-О, согласно которому, если с учетом положений закона осуществление в отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и выемка в его отношении допускаются только при наличии предварительного судебного решения, как того требуют п. 52 ч. 2 ст. 29 и ст. 450.1 УПК.

Как указано в заключении, Октябрьский районный суд оставил вопрос нарушения адвокатской тайны без внимания и не дал ему оценку в своем постановлении. Это, по мнению Комиссии, «дискредитирует всю судебную систему Российской Федерации».

Апелляция подтвердила выводы первой инстанции

8 июля председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП КК Ростислав Хмыров подал в Краснодарский краевой суд апелляционную жалобу, в основу которой было положено заключение от 5 июля.

Ростислав Хмыров также обратил внимание суда на тот факт, что, обосновывая необходимость проведения обыска, следователь в своем постановлении сослался на результаты ОРД, которые дали ему основания предположить наличие по адресу, где позднее был проведен обыск, сведений, имеющих значение для уголовного дела. Однако при этом, как отмечено в апелляционной жалобе, в материалах, на основании которых Октябрьский районный суд признал следственное действие законным, не было ни самих результатов ОРМ, ни постановления об их рассекречивании.

Кроме того, председатель Комиссии указал, что Алексей Карпенко не был приглашен в судебное заседание для обсуждения вопроса о законности обыска, несмотря на то что он заблаговременно подавал ходатайство об этом на имя председателя суда.

Ростислав Хмыров подчеркнул, что до начала обыска Бек Долаков предоставил следователю заверенную копию договора юридического обслуживания, из которой следовало, что обыскиваемый кабинет является служебным помещением адвоката. При этом суд первой инстанции не оценил ни данный договор, ни действия следователя, который проигнорировал указанный документ и провел обыск.

Адвокат Алексей Карпенко также подал апелляционную жалобу, в которой, в частности, указал, что не был извещен о дате судебного заседания в первой инстанции.

Краснодарский краевой суд изучил договор юридического обслуживания, заключенный между фирмой «С.» и Алексеем Карпенко, на основании которого адвокату была предоставлена часть обыскиваемого помещения. Апелляция заметила, что соглашение датировано 15 октября 2018 г., при этом в его тексте указано, что оно действует по 31 декабря 2013 г.

Краевой суд решил, что выводы первой инстанции основаны на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании, поэтому доводы апелляционных жалоб были признаны судом несостоятельными и необоснованными.

Апелляция посчитала, что при производстве обыска не был нарушен УПК, поскольку постановление о его проведении было вынесено уполномоченным должностным лицом. Краевой суд подчеркнул, что следственное действие не было направлено на получение документов и материалов, содержащих адвокатскую тайну, поскольку обыск проводился по факту преступной деятельности иных лиц в их рабочем кабинете. По мнению апелляции, именно присутствующий при проведении следственного действия представитель адвокатской палаты был обязан обеспечить соблюдение адвокатской тайны.

Суд также отклонил довод Алексея Карпенко о том, что ему не была обеспечена возможность участия в заседании первой инстанции. Апелляция решила, что это не может служить основанием для отмены постановления нижестоящего суда, поскольку адвокат воспользовался указанным правом при рассмотрении дела Краснодарским краевым судом, который подтвердил отсутствие нарушений УПК при проведении обыска.

5 сентября, завершив анализ материалов дела, вторая инстанция вынесла апелляционное определение, в котором согласилась с законностью и обоснованностью постановления Октябрьского районного суда.

Планы по кассационному обжалованию и обращению в ЕСПЧ

Ростислав Хмыров сообщил «АГ», что апелляционное постановление в полном объеме удалось получить только 30 сентября. По его словам, в настоящий момент Комиссия готовится к кассационному обжалованию. «Мы понимаем, что, скорее всего, добиться признания обыска незаконным в российских судах не удастся. Поэтому Комиссия уже приступила к подготовке жалобы в Европейский суд по правам человека», – сказал Ростислав Хмыров.

Он подчеркнул, что вне зависимости от ответа АП Краснодарского края следователь не имел права проводить обыск, поскольку в материалах уголовного дела имелась информация о том, что соответствующий кабинет является рабочим местом адвоката. «Порочная практика о признании обысков у адвокатов законными, которую постепенно формируют суды, – это реальная угроза для каждого из нас. Такие решения требуют адекватного реагирования со стороны как адвокатского сообщества, так и государства. Поэтому призываю коллег принципиально и активно обжаловать каждый незаконный обыск, каждое нарушение профессиональных прав адвокатов, используя все процессуальные возможности, предоставленные законодательством», – заключил Ростислав Хмыров.

Отказ от страховки и навязывание страховки
 
тест
Отказ от страховки и навязывание страховки
 
Оглавление
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 478 След.