Войти
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Поиск
Истина – это ловушка: невозможно обрести ее, не попав в нее; обрести истину нельзя, захватив ее, а можно, лишь будучи захваченным ею.
 
Сёрен Кьеркегор
Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти
 
Страницы: 1
Адвокатская тайна
 
Оглавление:
--------
С уважением, адвокат Антон Лебедев
+7 (921) 320-0433
 
АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ
115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17
http://www.msk.arbitr.ru
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
РЕШЕНИЕ
г. Москва
26 апреля 2013 г. Дело № А40-122718/12
Резолютивная часть решения объявлена 07.02.2013г.
Решение в полном объеме изготовлено 26.04.2013 г.
Арбитражный суд в составе:
судьи ЗОТОВОЙ Е.А. (шифр судьи 64-1141)
при ведении протокола судебного заседания секретарем Ушкарова С.А.
с участием представителей: представители сторон не явились
рассмотрел в судебном заседании дело по иску Адвокатского бюро «Лекс Инвест» г. Москвы
(ОГРН 1037704017086)
к Обществу с ограниченной ответственностью «ЕВРО-ЛЮКС» (ОГРН 1047796269993)
при участии 3-го лица – Общества с ограниченной ответственностью «Реставрация-Н+»
о признании незаконными Правила внутреннего распорядка
УСТАНОВИЛ:
Адвокатского бюро «Лекс Инвест» г. Москвы обратилось в Арбитражный суд города
Москвы с иском к Обществу с ограниченной ответственностью «ЕВРО-ЛЮКС» о признании
незаконными и отменить Правила внутреннего распорядка на территории здания
административно-офисного назначения, расположенного по адресу: г. Москва, Большой
Саввинский пер., д. 11, утвержденные генеральным директором ООО «ЕВРО-ЛЮКС» и
согласованные с генеральным директором ООО «Реставрация-Н+».
Требование обосновано тем, что Правила нарушают законные права и интересы истца,
т.к. предусматривают соблюдение внутриобъектного и пропускного режима в здании,
устанавливают, что для прохода в помещение гостя (клиента, представителей обслуживающих
помещение организаций) Адвокатское бюро должно накануне (не позднее 16.00 часов дня)
представить заявку в ООО «Реставрация-Н+» и ООО «ЕВРО-ЛЮКС» на бумажном носителе
или в цифровом формате по электронной почте. Однако, такие правила нарушают условия
защиты адвокатской тайны. Кроме того, незаконными являются требования Правил о запрете
кино-, видео съемки на территории здания и обязательное сканирование документов,
удостоверяющих личность посетителей.
Истец, ответчик и 3-е лицо, надлежащим образом извещенные о времени и месте
проведения судебного заседания, в суд не явились, ответчик отзыв на иск не представил. Дело
рассмотрено в отсутствие сторон и 3-го лица по имеющимся в деле документам в порядке ст.
156 АПК РФ.
Рассмотрев материалы дела, суд пришел к выводу, что иск удовлетворению не подлежит
по следующим основаниям.
Согласно ст. 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за
защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов.
Согласно ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те
обстоятельства, на которые оно ссылается в обоснование своих требований и возражений.
Согласно ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в
арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых
актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные
полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой
акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному правовому акту и 2
нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической
деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия
для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.
Оспариваемыми Правилами внутреннего распорядка регламентирован проход на
территорию здания, в частности, пунктом 2.1.12 установлено, что для прохода в помещения
здания необходимо заблаговременно (не позднее 16.00 часов дня, предшествующего дню
посещения гостем арендатора или собственника) представить в Управляющую компанию, на
бумажном носителе или в цифровом формате по электронной почте, через секретарей
соответствующих лотов заявку в произвольной форме (с указанием фамилии, имени, отчества,
времени посещения гостя, фамилии, имени, отчества и контактных данных сотрудника офиса,
встречающего гостя).
Истец полагает, что данные правила, а также правила, закрепленные в п. 2.1.13,
предусматривающие обязанность секретаря соответствующего лота сканировать документ,
удостоверяющий личность, сохранить информацию и выдать гостевую пластиковую карту для
прохода через турникет, нарушают Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации», поскольку понуждают к раскрытию персональных данных клиентов
адвоката.
Данный довод несостоятелен, т.к. согласно ст. 8 названного закона адвокатской тайной
являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему
доверителю. В данном случае, речь идет о предоставлении сведений о персональных данных
посетителя адвоката, но не о сведениях, связанных с оказанием юридической помощи.
Вопросы предоставления персональных данных лица регламентированы ФЗ РФ «О
персональных данных». Оспариваемые Правила не противоречат данному закону, т.к. не имеют
своей целью разглашение персональных данных.
Довод истца о том, что незаконным является п. 2.4.9, в соответствии с которым запрещен
допуск на территорию здания пожарных, санитарных машин без разрешения сотрудника ЧОП,
несостоятелен, т.к. данное правило имеет своей целью предотвращение несанкционированного
и беспричинного вторжения на территорию.
Довод о незаконности введения пунктом 3.2.7 Правил запрета на кино, видео съемку на
территории здания, местах общего пользования, помещениях собственников, прилегающей
территории, также несостоятелен, поскольку такой запрет направлен на защиту права
собственника и не вступает в противоречие с действующим законодательством.
Оспаривание раздела 5 Правил, регулирующего порядок проведения ремонтно-
строительных работ на объекте, не согласуется с положениями ст. 209 ГК РФ, в которой
установлено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения
своим имуществом. А следовательно, собственник вправе регламентировать порядок
проведения ремонтных работ в своих помещениях.
Учитывая изложенное, суд не находит правовых оснований для удовлетворения иска.
При этом суд отмечает, что истец не представил доказательств того, что в здании расположены
помещения, которыми он владеет на законных основаниях, а следовательно, его право
нарушено спорными Правилами.
Суд отказывает в удовлетворении иска, с отнесением судебных расходов по оплате
госпошлины на истца в соответствии со ст. 110 АПК РФ.
Руководствуясь ст.ст.8,11,12,209 ГК РФ, ст.ст. 4,65,101-103,110,167-170,198-201 АПК
РФ, суд
Р Е Ш И Л :
В удовлетворении иска Адвокатскому бюро «Лекс Инвест» г. Москвы отказать.
Решение может быть обжаловано в месячный срок с момента его принятия в Девятый
арбитражный апелляционный суд.
С У Д Ь Я ЗОТОВА Е.А.
--------
С уважением, адвокат Антон Лебедев
+7 (921) 320-0433
 
Исполнение закона без нарушения адвокатской тайны

Опубликовано решение Совета ФПА РФ об исполнения адвокатами требований Закона о противодействии легализации преступных доходов и финансированию терроризма
Москва 13.12.2017 15:23

На сайте Федеральной палаты адвокатов РФ опубликовано принятое 4 декабря Решение Совета ФПА РФ об исполнении адвокатами требований Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее – Федеральный закон № 115-ФЗ). В документе разъяснены вопросы соответствия требований данного закона положениям об адвокатской тайне, а также даны рекомендации адвокатам по их исполнению. Подчеркивается, что факт регистрации личного кабинета на сайте Росфинмониторинга не нарушает законодательство об адвокатуре, а наоборот, может быть полезным при оказании юридической помощи доверителям.

Согласно ст. 7.1 Федерального закона № 115-ФЗ установленные им требования в отношении идентификации клиентов, организации внутреннего контроля, фиксирования и хранения информации распространяются на адвокатов в случаях, когда они готовят или осуществляют от имени или по поручению своего клиента следующие операции с денежными средствами или иным имуществом:

– сделки с недвижимым имуществом;

– управление денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом клиента; – управление банковскими счетами или счетами ценных бумаг;

– привлечение денежных средств для создания организаций, обеспечения их деятельности или управления ими;

– создание организаций, обеспечение их деятельности или управления ими, а также куплю-продажу организаций.

При этом дано предписание, что в случае, если у адвоката имеются любые основания полагать, что указанные сделки или финансовые операции осуществляются или могут быть осуществлены в целях легализации доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, он обязан уведомить об этом уполномоченный орган. Адвокат вправе передать такую информацию как самостоятельно, так и через адвокатскую палату при наличии у нее соглашения о взаимодействии с уполномоченным органом.

Вместе с тем, отмечается в Решении Совета ФПА РФ, Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также Кодекс профессиональной этики адвоката в качестве фундаментальной основы адвокатской профессии устанавливают режим адвокатской тайны, обязывая адвоката обеспечить его соблюдение.

В качестве адвокатской тайны признаются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. В качестве гарантий обеспечения адвокатской тайны ст. 8 Закона об адвокатуре указывает на невозможность вызова адвоката и его допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.

Аналогичной позиции, изложенной в п. 2, придерживается и Конституционный Суд РФ. Так, в Определении от 6 июля 2000 г. № 128-О КС РФ отметил, что информация, полученная адвокатом в процессе профессиональной деятельности в рамках отношений с клиентом по оказанию ему квалифицированной юридической помощи, является конфиденциальной и не подлежит разглашению независимо от времени и обстоятельств ее получения.

Аналогичную позицию в части режима адвокатской тайны КС РФ высказал в Постановлении от 17 декабря 2015 г. № 33-П, указав, что необходимая составляющая права пользоваться помощью адвоката – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, которая является не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу Конституции РФ.

Положения, направленные на защиту конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, содержатся во всех международных правовых актах, касающихся адвокатской деятельности.

Совет ФПА РФ подчеркнул, что оценка сделок в качестве осуществляемых в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, производится адвокатом по своему внутреннему убеждению на основе нахождения разумного баланса конституционно защищаемых ценностей, конкурирующих прав и законных интересов (в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

«В случае если у адвоката возникают сомнения в части соблюдения законодательства об адвокатуре и профессиональных этических норм о том, что сделка или финансовая операция осуществляются в целях отмывания (денежных) средств или финансирования терроризма, в порядке реализации полномочий совета адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, указанных в подп. 19 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатуре, адвокату следует обратиться в совет региональной адвокатской палаты для разъяснения по поводу возможных действий адвоката в сложной ситуации, касающейся соблюдения этических норм, на основании Кодекса профессиональной этики адвоката», – говорится в Решении Совета ФПА РФ.

Росфинмониторинг в качестве одного из показателей соблюдения законодательства о противодействии отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма рассматривает открытие и регулярное посещение адвокатами личных кабинетов на информационных ресурсах ведомства. В связи с этим Совет ФПА РФ заверил, что сам факт открытия адвокатами личных кабинетов не является нарушением законодательства об адвокатуре и норм профессиональной этики адвоката.

Более того, получение информации (базы данных, реестры и проч. сведения), которая становится доступной адвокату посредством открытия личного кабинета на сайте Росфинмониторинга, позволяет обеспечить надлежащее качество и полноту юридической помощи, оказываемой доверителю, в целях защиты его прав и законных интересов.

На основании этого Совет Федеральной палаты адвокатов РФ рекомендовал всем адвокатам, а при этом адвокатам, оказывающим юридическую помощь или представительство по сделкам и видам деятельности, указанным в п. 7.1 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» – в обязательном порядке, произвести регистрацию личного кабинета на официальном сайте Росфинмониторинга.

Кроме того рекомендовано через личный кабинет регулярно производить ознакомление с Перечнем организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения о причастности к экстремистской деятельности или терроризму, и иной информацией на данном ресурсе и учитывать ее при осуществлении адвокатской деятельности и оказании квалифицированной юридической помощи. Подробнее со всеми рекомендациями для адвокатов можно ознакомиться по ссылке.

В то же время адвокатским палатам субъектов РФ дано указание осуществлять методическое руководство участия адвокатов в системе противодействия отмыванию доходов, полученных преступным путем, при строгом соблюдении норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и норм профессиональной этики адвоката, а советам адвокатских палат субъектов РФ – своевременно давать адвокатам соответствующие разъяснения на их обращения по данному вопросу.

--------
С уважением, адвокат Антон Лебедев
+7 (921) 320-0433
 
Если содержимое рабочего стола адвоката не осматривается, то нет нарушения ст. 450.1 УПК
Об этом заявила прокуратура в ответ на обращение Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы

21 Февраля 2018

По мнению прокуратуры, если при осмотре помещения, в котором адвокат осуществляет профессиональную деятельность, содержимое рабочего стола защитника не осматривается, то его права, предусмотренные ст. 450.1 УПК, не нарушаются.

Напомним, в конце 2017 г. председатель Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы Роберт Зиновьев направил обращения Александру Бастрыкину и Юрию Чайке, в которых, в частности, сообщил об обстоятельствах производства обыска у адвоката Андрея Маркина, свидетельствующих о грубых нарушениях ст. 450.1 УПК РФ.

В своем обращении Комиссия, кроме прочих нарушений, допущенных в отношении адвоката, указала на то, что при производстве предварительного расследования по делу были существенно нарушены профессиональные права адвоката Маркина, а также права АП г. Москвы, закрепленные в ст. 450.1 УПК РФ. Так, осмотр помещения, используемого Андреем Маркиным для осуществления адвокатской деятельности, был произведен без санкции суда, без уведомления Адвокатской палаты и в отсутствие ее уполномоченного представителя. «В результате были грубо нарушены требования, установленные ст. 450.1 УПК РФ для производства обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката. Это, в свою очередь, повлекло за собой угрозу нарушения режима адвокатской тайны в отношении широкого круга третьих лиц – доверителей Маркина А.Н., не имеющих отношения к указанному уголовному делу, чьи документы и материалы имеются в адвокатских досье, хранящихся в указанном помещении адвоката», – отмечалось в обращении председателя Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы Роберта Зиновьева.

В ответ на обращение Комиссии из прокуратуры Северо-Восточного административного округа пришло письмо (есть в распоряжении «АГ») за подписью прокурора округа, старшего советника юстиции А.Ш. Ризаева, в котором отрицается нарушение сотрудниками правоохранительных органов норм процессуального и материального права при проведении следственного действия. «[Был] проведен осмотр места происшествия… Никаких предметов (документов) при осмотре не изымалось, рабочее место адвоката – стол – не осматривалось», – указано в письме.

Заместитель председателя Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы Александр Пиховкин, комментируя «АГ» ответ прокурора, пояснил, почему категорическое утверждение прокуратуры СВАО г. Москвы об отсутствии нарушения норм процессуального и материального права не вызывает доверия:

«Прежде всего, это связано с его безадресностью: утверждение сформулировано общо, при этом из преамбулы ответа следует, что Комиссия обращалась в прокуратуру в интересах некого Маркина С.А. Это не так. Инициалы нашего коллеги иные.

Во-вторых, это связано с беспредметностью такого утверждения. Вывод прокуратуры об отсутствии нарушений вообще не отвечает на вопросы, поставленные в обращении Комиссией. И наоборот, сведения об отсутствии нарушения норм материального права являются избыточными, поскольку Комиссия в своем обращении в соответствии со своей компетенцией вопроса о нарушении норм материального права не ставила.

Наконец, третье, и наиболее важное обстоятельство, которое следует отметить после ознакомления с ответом, – на порядок осмотра в отношении адвоката прямо распространяется действие ст. 450.1 УПК РФ. Как следует из ответа, осмотр в отношении адвокатского рабочего места производился спустя 3,5 месяца после возбуждения уголовного дела. К производству такого осмотра не привлекался ни сам адвокат Маркин А.Н. (что очевидным образом нарушает его права), ни Адвокатская палата, что является нарушением прав уже всего адвокатского сообщества. Вызывает беспокойство, что такие очевидные нарушения уголовно-процессуального закона остались вне фокуса внимания руководителя окружного органа по надзору за соблюдением законности».

Председатель Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы Роберт Зиновьев подтвердил, что при наличии достоверной информации о том, что в осматриваемом помещении может исполнять свои профессиональные обязанности адвокат, сотрудники обязаны приглашать представителя Адвокатской палаты для участия в следственном действии.

«Мне кажется, что это “образчик” часто встречаемого у нас на практике слияния органов следствия и прокуратуры, когда надзирающий прокурор полностью солидарен с поднадзорным ему следственным органом и в данном случае пытается изобразить хорошую мину при плохой игре, скрывая явно допущенные сотрудниками его поднадзорного органа нарушения. Это элемент круговой поруки – они прекрасно понимают, что если поведение поднадзорного им органа будет признано упречным, то, естественно, возникнет вопрос: “А где вы были, товарищ надзирающий прокурор?”, поэтому они считают правильным полностью поддержать следствие», – считает Роберт Зиновьев.

Напомним, адвокат Андрей Маркин обвиняется в покушении на мошенничество в составе группы лиц по предварительному сговору в крупном размере (ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ). В отношении обвиняемого адвоката была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, а 27 декабря срок заключения был продлен сразу на полгода.

24 января 2017 г. Бутырский районный суд рассмотрел ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в связи с допущенным следователем нарушением права Андрея Маркина на защиту в ходе ознакомления с материалами дела, а также об изменении меры пресечения обвиняемому на залог или домашний арест. Рассмотрев ходатайство, суд посчитал, что стадия ознакомления обвиняемого с материалами дела не завершена. Кроме того, было указано, что следствием не были разрешены ходатайства обвиняемого о предоставлении отдельного поручения оперативным сотрудникам на ознакомление с материалами дела, поскольку, как утверждает Андрей Маркин, его знакомили с делом оперативные сотрудники, однако протокол выполнения требований ст. 217 УПК РФ и график ознакомления подписаны следователем. В связи с этим суд посчитал, что допущенные нарушения могут повлиять на исход дела, поэтому уголовное дело должно быть возвращено прокурору. При этом меру пресечения Андрею Маркину в виде заключения под стражу суд оставил без изменений.

Корр. «АГ»
--------
С уважением, адвокат Антон Лебедев
+7 (921) 320-0433
 
Районный суд и апелляция признали обыск у краснодарского адвоката законным2 октября 2019 г. 11:16

Инстанции сослались на то, что, хотя обыск и связан с делом, по которому адвокат выступает защитником, его рабочее место и документы не изучались

Как сообщает «АГ», председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края Ростислав Хмыров отметил, что Комиссия в ближайшее время планирует обжаловать постановления первой инстанции и апелляции, которыми был признан законным обыск в помещении, часть которого занимает адвокат, без наличия санкции суда на это. Он предположил, что высока вероятность снова потерпеть неудачу. Однако на этот случай Комиссия приступила к подготовке жалобы в Европейский суд по правам человека. «Порочная практика о признании обысков у адвокатов законными, которую постепенно формируют суды, – это реальная угроза для каждого из нас. Такие решения требуют адекватного реагирования со стороны как адвокатского сообщества, так и государства. Поэтому призываю коллег принципиально и активно обжаловать каждый незаконный обыск, каждое нарушение профессиональных прав адвокатов, используя все процессуальные возможности, предоставленные законодательством», – заключил адвокат.

История вопроса

Организация «С.» заключила с адвокатом АП Краснодарского края Алексеем Карпенко договор юридического обслуживания, по которому адвокат получил право использовать для своей профессиональной деятельности часть помещения, принадлежащего указанной фирме.

Позднее в данном кабинете без судебного постановления был проведен обыск у компании «С.» в связи с наличием у следователя информации о нахождении там документов и материалов, которые могут иметь отношение к уголовному делу, возбужденному в отношении другого доверителя Алексея Карпенко.

Адвокат и Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края посчитали следственное действие незаконным, однако две инстанции отклонили их доводы, признав обыск проведенным в соответствии с УПК.

Обыск в кабинете адвоката

В производстве второго отдела по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики СУ СКР по Краснодарскому краю находится уголовное дело, возбужденное в отношении Н. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление лицом, выполняющим управленческие функции, своими полномочиями, повлекшее тяжкие последствия).

26 июня 2019 г. старший следователь вынес постановление о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательств. Как указано в документе, из предоставленных органом дознания результатов ОРД следовало, что по месту фактического нахождения сторонней коммерческой организации «С.» могут находиться документы, свидетельствующие о преступной деятельности гражданина Н. и других лиц, в том числе П. – директора компании «С.».

Следователь указал в постановлении, что, согласно ответу вице-президента АП Краснодарского края, по указанному адресу не зарегистрированы «адвокатские образования (адвокатские кабинеты) с местом осуществления в них адвокатской деятельности членами АП Краснодарского края».

Вместе с тем, отметил следователь, на двери кабинета, который является частью помещения, где планируется проведение обыска, имеется табличка «Адвокат Карпенко Алексей Викторович». Указанная информация подтверждалась и материалами дела. Однако следователь решил, что в целях изъятия информации, имеющей значение для уголовного дела, обыск провести возможно.

«Получение разрешения Октябрьского районного суда г. Краснодара о производстве обыска в служебных помещениях, используемых адвокатом для осуществления адвокатской деятельности, нецелесообразно в связи с тем, что предметы, документы и сведения, содержащиеся в электронных носителях информации, имеющие значение для уголовного дела, могут быть утрачены или уничтожены, то есть промедление в производстве обыска может повлечь утрату доказательств», – пояснил следователь.

Обыск был произведен 26 июня. Для участия в следственном действии был вызван представитель АП Краснодарского края Бек Долаков, который счел, что обыск производился с нарушением установленного порядка. В своих замечаниях представитель палаты указал, что после предоставления ему постановления о проведении обыска в случаях, не терпящих отлагательств, он предъявил следователю заверенную копию договора, согласно которому данный кабинет используется адвокатом Алексеем Карпенко.

Бек Долаков напомнил следователю, что на соответствующее помещение распространяется понятие адвокатской тайны, а также что обыск в нем не может производиться без постановления суда. Представитель адвокатской палаты также обратил внимание на невозможность проведения обыска в помещениях, занимаемых адвокатами и адвокатскими объединениями, кроме как в случаях возбуждения уголовного дела в отношении адвоката или предъявления ему обвинения. Однако следователь проигнорировал эти доводы.

В замечаниях к протоколу Бек Долаков указал, что в ходе обыска оперативники и следователь изучали все документы, находящиеся в кабинете, в том числе относящиеся к деятельности адвоката Алексея Карпенко, и, соответственно, нарушили как адвокатскую тайну, так и конституционное право доверителей адвоката на защиту.

Представитель АП Краснодарского края также отметил, что по результатам обыска был изъят компьютер, принадлежащий фирме «Т.», которая использует часть того же помещения на основании договора субаренды. При этом, по словам Бека Долакова, изъятие происходило без участия представителя данного юрлица.

Адвокат направил обращение в АП Краснодарского края

27 июня АП Краснодарского края зарегистрировала обращение Алексея Карпенко. Адвокат сообщил, что 26 июня, в 11:50, его кабинет был вскрыт следователем, несмотря на замечания представителя адвокатской палаты о недопустимости проведения обыска. Сам Алексей Карпенко приехал через 10 минут после начала следственного действия.

Адвокат пояснил, что попытался передать следователю договор оказания юридических услуг, в котором было условие о предоставлении ему данного кабинета, а также договор субаренды помещения, согласно которому вторую часть кабинета занимает организация «Т.», которая находится у него на обслуживании.

Как указано в обращении, следователь отказался принимать договоры, после чего «изъял какие-то документы, в количестве более 130 страниц, не описывая их по индивидуально определенным признакам, изъял компьютер». При этом, по словам адвоката, его рабочий стол и компьютер досматривать не стали. Алексей Карпенко также отметил, что после вручения ему копии протокола обыска следователь в присутствии всех участников следственного действия уведомил адвоката о вызове его на допрос в качестве свидетеля.

В своем обращении Алексей Карпенко указал, что действия следователя незаконны, поскольку он защищает интересы П. и Н. Адвокат пояснил, что П. является директором компании «С.», в отношении которой проводился обыск, а Н. – лицом, в отношении которого возбуждено уголовное дело, в рамках которого обыскивали принадлежащее фирме «С.» помещение. Адвокат посчитал, что следствие оказывает на него психологическое давление. Он также обратил внимание палаты на тот факт, что в случае допроса утратит статус защитника указанных лиц.

Алексей Карпенко подчеркнул, что в соответствии с ч. 2 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Он также упомянул о том, что как защитник Н. и П. не ходатайствовал о допросе в качестве свидетеля, указанные граждане также не заявляли о возможности раскрытия их защитником адвокатской тайны. Поэтому, подытожил Алексей Карпенко, основания для его допроса отсутствуют.

Районный суд согласился с законностью обыска

Уже 28 июня Октябрьский районный суд г. Краснодара подтвердил законность обыска.

Обосновывая свои выводы, первая инстанция указала, что, согласно ответу АП Краснодарского края, адвокатские образования (адвокатские кабинеты) с местом осуществления в них адвокатской деятельности членами указанной палаты по адресу проведения обыска не зарегистрированы. При этом в материалы дела представлен договор субаренды, по которому фирма «С.» предоставила компании «Т.» в срочное владение и пользование часть обыскиваемого помещения.

Суд подчеркнул, что следователь обыскивал стол, который не являлся рабочим столом адвоката, при этом изъятые компьютеры и документы также не были связаны с деятельностью Алексея Карпенко.

АП КК посчитала права адвоката нарушенными

5 июля Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края в своем заключении констатировала нарушение прав Алексея Карпенко, которое выразилось в незаконном производстве обыска в его служебном помещении.

Комиссия отметила, что обыск был произведен без предварительного получения постановления суда. Районный суд признал следственное действие законным, однако материалы дела не содержали ни постановления о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката, ни постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, ни других доказательств, подтверждающих обоснованность производства обыска служебного кабинета адвоката. Более того, как указала Комиссия, какая-либо оценка законности указанного следственного действия в постановлении Октябрьского районного суда отсутствует.

В обоснование своих выводов Комиссия также сослалась на п. 3 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности, в соответствии с которым проведение следственных действий, включая производство всех видов обыска, в отношении адвоката допускается только по судебному решению.

Комиссия упомянула Определение Конституционного Суда от 11 апреля 2019 г. № 863-О, согласно которому, если с учетом положений закона осуществление в отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и выемка в его отношении допускаются только при наличии предварительного судебного решения, как того требуют п. 52 ч. 2 ст. 29 и ст. 450.1 УПК.

Как указано в заключении, Октябрьский районный суд оставил вопрос нарушения адвокатской тайны без внимания и не дал ему оценку в своем постановлении. Это, по мнению Комиссии, «дискредитирует всю судебную систему Российской Федерации».

Апелляция подтвердила выводы первой инстанции

8 июля председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП КК Ростислав Хмыров подал в Краснодарский краевой суд апелляционную жалобу, в основу которой было положено заключение от 5 июля.

Ростислав Хмыров также обратил внимание суда на тот факт, что, обосновывая необходимость проведения обыска, следователь в своем постановлении сослался на результаты ОРД, которые дали ему основания предположить наличие по адресу, где позднее был проведен обыск, сведений, имеющих значение для уголовного дела. Однако при этом, как отмечено в апелляционной жалобе, в материалах, на основании которых Октябрьский районный суд признал следственное действие законным, не было ни самих результатов ОРМ, ни постановления об их рассекречивании.

Кроме того, председатель Комиссии указал, что Алексей Карпенко не был приглашен в судебное заседание для обсуждения вопроса о законности обыска, несмотря на то что он заблаговременно подавал ходатайство об этом на имя председателя суда.

Ростислав Хмыров подчеркнул, что до начала обыска Бек Долаков предоставил следователю заверенную копию договора юридического обслуживания, из которой следовало, что обыскиваемый кабинет является служебным помещением адвоката. При этом суд первой инстанции не оценил ни данный договор, ни действия следователя, который проигнорировал указанный документ и провел обыск.

Адвокат Алексей Карпенко также подал апелляционную жалобу, в которой, в частности, указал, что не был извещен о дате судебного заседания в первой инстанции.

Краснодарский краевой суд изучил договор юридического обслуживания, заключенный между фирмой «С.» и Алексеем Карпенко, на основании которого адвокату была предоставлена часть обыскиваемого помещения. Апелляция заметила, что соглашение датировано 15 октября 2018 г., при этом в его тексте указано, что оно действует по 31 декабря 2013 г.

Краевой суд решил, что выводы первой инстанции основаны на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании, поэтому доводы апелляционных жалоб были признаны судом несостоятельными и необоснованными.

Апелляция посчитала, что при производстве обыска не был нарушен УПК, поскольку постановление о его проведении было вынесено уполномоченным должностным лицом. Краевой суд подчеркнул, что следственное действие не было направлено на получение документов и материалов, содержащих адвокатскую тайну, поскольку обыск проводился по факту преступной деятельности иных лиц в их рабочем кабинете. По мнению апелляции, именно присутствующий при проведении следственного действия представитель адвокатской палаты был обязан обеспечить соблюдение адвокатской тайны.

Суд также отклонил довод Алексея Карпенко о том, что ему не была обеспечена возможность участия в заседании первой инстанции. Апелляция решила, что это не может служить основанием для отмены постановления нижестоящего суда, поскольку адвокат воспользовался указанным правом при рассмотрении дела Краснодарским краевым судом, который подтвердил отсутствие нарушений УПК при проведении обыска.

5 сентября, завершив анализ материалов дела, вторая инстанция вынесла апелляционное определение, в котором согласилась с законностью и обоснованностью постановления Октябрьского районного суда.

Планы по кассационному обжалованию и обращению в ЕСПЧ

Ростислав Хмыров сообщил «АГ», что апелляционное постановление в полном объеме удалось получить только 30 сентября. По его словам, в настоящий момент Комиссия готовится к кассационному обжалованию. «Мы понимаем, что, скорее всего, добиться признания обыска незаконным в российских судах не удастся. Поэтому Комиссия уже приступила к подготовке жалобы в Европейский суд по правам человека», – сказал Ростислав Хмыров.

Он подчеркнул, что вне зависимости от ответа АП Краснодарского края следователь не имел права проводить обыск, поскольку в материалах уголовного дела имелась информация о том, что соответствующий кабинет является рабочим местом адвоката. «Порочная практика о признании обысков у адвокатов законными, которую постепенно формируют суды, – это реальная угроза для каждого из нас. Такие решения требуют адекватного реагирования со стороны как адвокатского сообщества, так и государства. Поэтому призываю коллег принципиально и активно обжаловать каждый незаконный обыск, каждое нарушение профессиональных прав адвокатов, используя все процессуальные возможности, предоставленные законодательством», – заключил Ростислав Хмыров.

--------
С уважением, адвокат Антон Лебедев
+7 (921) 320-0433
 
по жалобе граждан Зубкова Владимира Владимировича и
Крупочкина Олега Владимировича на нарушение их
конституционных прав положениями статей 38, 88, 113, 125 и части
первой статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации, а также части 2 статьи 7 Федерального закона «О
Следственном комитете Российской Федерации»
город Санкт-Петербург 11 апреля 2019 года
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя
В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря,
Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева,
А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова,
Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,
заслушав заключение судьи Ю.М.Данилова, проводившего на
основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О
Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение
жалобы граждан В.В.Зубкова и О.В.Крупочкина,
у с т а н о в и л :
1. Постановлением от 21 декабря 2017 года Кировский районный суд
города Ярославля отказал в принятии к рассмотрению ходатайства,
поданного в соответствии со статьей 165 УПК Российской Федерации,
регламентирующей судебный порядок получения разрешения на
производство следственного действия, старшим следователем следственного
управления Следственного комитета Российской Федерации по Ярославской
2
области о разрешении допросить О.В.Крупочкина, являющегося адвокатом, в
качестве свидетеля и провести с его участием очную ставку в рамках
расследования уголовного дела в отношении В.В.Зубкова, который
обвиняется в двух покушениях на мошенничество (часть третья статьи 30 и
часть четвертая статьи 159 УК Российской Федерации) и в фальсификации
доказательств по гражданскому делу (часть первая статьи 303 УК Российской
Федерации) и которому О.В.Крупочкин оказывал юридическую помощь. Суд
пришел к выводу, что целью данных следственных действий служит
проверка причастности О.В.Крупочкина к содеянному В.В.Зубковым, и
указал на необходимость руководствоваться при уголовном преследовании
адвоката положениями главы 52 УПК Российской Федерации об
особенностях производства по уголовным делам в отношении отдельных
категорий лиц.
На основании постановления следователя от 25 декабря 2017 года
О.В.Крупочкин для допроса об обстоятельствах представления им в суд по
гражданскому делу с участием В.В.Зубкова подложной копии договора был
подвергнут приводу к следователю без предварительного судебного
решения, поскольку О.В.Крупочкин, ссылаясь на свой статус представителя
В.В.Зубкова в гражданском деле и его защитника в уголовном деле, явиться
на допрос и дать показания отказался. Эта позиция О.В.Крупочкина была
отражена и в протоколе его допроса в качестве свидетеля от 27 декабря 2017
года. О.В.Крупочкин обратился в Кировский районный суд города Ярославля
с жалобой на постановление следователя, на действия и бездействие
сотрудников правоохранительных органов, связанные с его приводом и
допросом, однако постановлением от 19 марта 2018 года (оставлено без
изменения апелляционным постановлением Ярославского областного суда от
14 мая 2018 года) суд отказал в удовлетворении жалобы в части признания
незаконными решения следователя и самого привода, а в остальном
производство по жалобе прекратил.
Впоследствии, при рассмотрении уголовного дела В.В.Зубкова, в
котором О.В.Крупочкин участвовал в качестве защитника, Дзержинский
3
районный суд города Ярославля постановлением от 3 октября 2018 года
удовлетворил заявление стороны обвинения об отводе О.В.Крупочкина
ввиду того, что в данном деле тот является свидетелем.
В.В.Зубков и О.В.Крупочкин просят признать противоречащими
статьям 2, 8 (часть 2), 18, 19, 32 (части 1 и 5), 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1), 48,
51, 56 (часть 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации нормы
следующих статей Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации:
статьи 38, предусматривающей права и обязанности следователя при
осуществлении предварительного следствия по уголовному делу;
статьи 88, содержащей правила оценки доказательств;
статьи 113, регулирующей привод к дознавателю, следователю или в
суд обвиняемого, свидетеля и иных лиц в случае их неявки по вызову без
уважительных причин;
статьи 125 о судебном порядке рассмотрения жалоб;
статьи 152, а именно ее части первой, в соответствии с которой
предварительное расследование производится по месту совершения деяния,
содержащего признаки преступления, за исключением случаев,
предусмотренных данной статьей; в случае необходимости производства
следственных или розыскных действий в другом месте следователь вправе
произвести их лично либо поручить производство этих действий
следователю или органу дознания, дознаватель вправе произвести их лично
либо поручить производство этих действий дознавателю или органу
дознания; поручения должны быть исполнены в срок не позднее 10 суток.
Заявители также оспаривают конституционность положений части 2
статьи 7 Федерального закона от 28 декабря 2010 года № 403-ФЗ «О
Следственном комитете Российской Федерации» о том, что требования
(запросы, поручения) сотрудника Следственного комитета Российской
Федерации, предъявленные (направленные, данные) при проверке сообщения
о преступлении, проведении предварительного расследования или
осуществлении других полномочий, обязательны для исполнения всеми
4
предприятиями, учреждениями, организациями, должностными и иными
лицами незамедлительно или в указанный в требовании (запросе, поручении)
срок.
По мнению заявителей, указанные нормы неконституционны,
поскольку позволяют без предварительного решения суда производить в
отношении адвоката оперативно-розыскные мероприятия и следственные
действия, в том числе наблюдать за адвокатом, задерживать адвоката,
осуществлять его привод на допрос в качестве свидетеля, допрашивать в
этом качестве, применять к нему иные подобные меры.
2. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно
указывал в своих решениях (постановления от 29 ноября 2010 года № 20-П,
от 17 декабря 2015 года № 33-П, определения от 6 июля 2000 года № 128-О,
от 8 ноября 2005 года № 439-О, от 29 мая 2007 года № 516-О-О и др.), что
право на получение квалифицированной юридической помощи – в числе
других прав и свобод человека и гражданина, признание, соблюдение и
защита которых составляют обязанность государства и которые являются
непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и
применение законов, деятельность законодательной и исполнительной
власти и обеспечиваются правосудием, – признается и гарантируется в
России в соответствии с Конституцией Российской Федерации и согласно
общепризнанным принципам и нормам международного права (статьи 2, 17,
18 и 48 Конституции Российской Федерации). Государство, призванное
гарантировать данное право, в силу статей 45 (часть 1) и 48 (часть 1)
Конституции Российской Федерации обязано создавать и надлежащие
условия гражданам для его реализации, а лицам, оказывающим юридическую
помощь, включая адвокатов, – для эффективного осуществления их
деятельности. Право пользоваться помощью адвоката (защитника)
признается в качестве одного из основных прав человека и международноправовыми актами, являющимися в силу статьи 15 (часть 4) Конституции
Российской Федерации составной частью правовой системы России, –
Международным пактом о гражданских и политических правах (подпункты
5
«b», «d» пункта 3 статьи 14) и Конвенцией о защите прав человека и
основных свобод (подпункт «c» пункта 3 статьи 6).
Необходимая составляющая права пользоваться помощью адвоката
(защитника) – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых
адвокату его доверителем, которая выступает не привилегией адвоката, а
гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу
Конституции Российской Федерации, предусматривающей право каждого на
неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (статья 23,
часть 1), запрещающей сбор, хранение, использование и распространение
информации о частной жизни лица без его согласия (статья 24, часть 1),
закрепляющей право обвиняемого считаться невиновным, пока его
виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом
порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья
49, часть 1), а также право не свидетельствовать против самого себя (статья
51, часть 1), которое означает не только отсутствие у лица обязанности
давать против себя показания в качестве свидетеля, подозреваемого,
обвиняемого или предоставлять такие сведения в какой бы то ни было иной
форме, но и запрет на принудительное изъятие и использование таких
сведений, если они были ранее доверены лицом адвокату под условием
сохранения их конфиденциальности в целях обеспечения защиты своих прав
и законных интересов.
Приведенным положениям Конституции Российской Федерации
корреспондируют положения Международного пакта о гражданских и
политических правах, согласно которым никто не может подвергаться
произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную
жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на
неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или
незаконным посягательствам на его честь и репутацию, каждый человек
имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких
посягательств, а обвиняемый – право не быть принуждаемым к даче
показаний против себя самого (подпункт «g» пункта 3 статьи 14 и статья 17),
6
и положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод,
провозглашающей право каждого на уважение его личной и семейной жизни,
его жилища и его корреспонденции и не допускающей вмешательство со
стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением
случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в
демократическом обществе в интересах национальной безопасности и
общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях
предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или
нравственности или защиты прав и свобод других лиц (статья 8).
Конституционные предписания и корреспондирующие им нормы
международного права, исключающие возможность произвольного
вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности, обязывают
государство обеспечивать в законодательстве и правоприменении такие
условия для реализации гражданами права на юридическую помощь и для
эффективного осуществления адвокатами деятельности по ее оказанию, при
которых гражданин имеет возможность свободно сообщать адвокату
сведения, которые он не сообщил бы другим лицам, а адвокат – возможность
сохранить конфиденциальность полученной информации.
Признание и обеспечение со стороны государства конфиденциального
характера любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами
в рамках их профессиональных отношений провозглашаются Основными
принципами, касающимися роли юристов (приняты восьмым Конгрессом
ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями,
проходившим в августе – сентябре 1990 года). На необходимость
гарантировать независимость адвокатов при ведении дел, с тем чтобы
обеспечить оказание свободной, справедливой и конфиденциальной
юридической помощи и конфиденциальность отношений с клиентом,
указывают Стандарты независимости юридической профессии
Международной ассоциации юристов (приняты 7 сентября 1990 года).
Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят 28
октября 1998 года Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ
7
Европейского Союза) также относит к основным признакам адвокатской
деятельности обеспечение клиенту условий, когда он может свободно
сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим лицам, и
сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности,
поскольку без уверенности в конфиденциальности не может быть доверия;
при этом требованием конфиденциальности определяются права и
обязанности адвоката, имеющие фундаментальное значение для
профессиональной деятельности, – адвокат должен соблюдать
конфиденциальность в отношении всей информации, предоставленной ему
самим клиентом или полученной им относительно его клиента или других
лиц в ходе оказания юридических услуг, причем обязательства, связанные с
конфиденциальностью, не ограничены во времени (пункт 2.3).
3. В российском законодательстве сформирован процессуальный
режим, в рамках которого возможно проведение следственных действий и
оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката.
3.1. В соответствии со статьей 8 Федерального закона от 31 мая 2002
года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской
Федерации» адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с
оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю; адвокат не
может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах,
ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической
помощью или в связи с ее оказанием (пункты 1 и 2).
Данным положениям корреспондирует статья 56 УПК Российской
Федерации, в силу которой не подлежат допросу в качестве свидетелей:
адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах,
ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической
помощью или в связи с ее оказанием, за исключением случаев, если о
допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат, защитник
подозреваемого, обвиняемого с согласия и в интересах подозреваемого,
обвиняемого; адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в
связи с оказанием юридической помощи, за исключением случаев, если о
8
допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат с согласия лица,
которому он оказывал юридическую помощь (пункты 2 и 3 части третьей).
Однако такие гарантии распространяются лишь на те отношения
подозреваемых, обвиняемых со своими адвокатами, которые не выходят за
рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в
порядке, установленном законом, т.е. не связаны с носящими уголовно
противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со
стороны его доверителя (в частности, за пределами того уголовного дела, по
которому доверитель в качестве подозреваемого, обвиняемого получает
юридическую помощь адвоката), ни со стороны третьего лица. При этом
вмешательство органов государственной власти во взаимоотношения
подозреваемого, обвиняемого с избранным им адвокатом может иметь место
в исключительных случаях – при наличии обоснованных подозрений в
злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его
использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь
(постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября
2010 года № 20-П, от 17 декабря 2015 года № 33-П, определения
Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 2016 года №
186-О, от 29 марта 2016 года № 689-О, от 6 июня 2016 года № 1232-О, от 29
сентября 2016 года № 1758-О и от 17 июля 2018 года № 1941-О).
3.2. В случаях, если с учетом положений закона осуществление в
отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и
выемка в его отношении допускаются при наличии предварительного
судебного решения, как того требуют пункт 52
части второй статьи 29 и
статья 4501 УПК Российской Федерации.
Проведение в отношении адвокатов других следственных действий,
включая допрос в качестве свидетеля, и оперативно-розыскных мероприятий
также допускается только на основании судебного решения в силу
предписаний пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Эта норма,
устанавливая для защиты прав и законных интересов данной категории лиц
9
дополнительные гарантии, обусловленные их особым правовым статусом,
пользуется приоритетом, как специально предназначенная для регулирования
соответствующих отношений (Определение Конституционного Суда
Российской Федерации от 8 ноября 2005 года № 439-О).
Допрос адвоката в качестве свидетеля, тем более сопряженный с его
принудительным приводом, проведенный в нарушение указанных правил без
предварительного судебного решения, создает реальную угрозу для
адвокатской тайны. Последующий судебный контроль зачастую не способен
восстановить нарушенное право доверителя на юридическую помощь: ни
признание протокола допроса недопустимым доказательством, ни
возвращение отведенному адвокату статуса защитника, ни привлечение
следователя к ответственности не могут восполнить урон, нанесенный
данному конституционному праву, притом что разглашенная адвокатская
тайна уже могла быть использована стороной обвинения в тактических
целях.
Таким образом, в силу правового режима, сформированного в
российском законодательстве в соответствии с Конституцией Российской
Федерации и нормами международного права, а также с учетом правовых
позиций Конституционного Суда Российской Федерации, положения статьи
113 УПК Российской Федерации по своему конституционно-правовому
смыслу в системе действующего правового регулирования, в том числе во
взаимосвязи со статьями 14 и 17 Международного пакта о гражданских и
политических правах, статьями 6 и 8 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод, не предполагают привод адвоката к следователю для его
допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему
известны в связи с оказанием им юридической помощи, без
предварительного судебного решения.
Проведение таких процессуальных действий в отношении адвоката,
участвующего в уголовном деле в качестве защитника, с применением
правовых норм вопреки их смыслу, выявленному Конституционным Судом
Российской Федерации в его решениях, включая настоящее Определение,
10
само по себе не может служить основанием для отстранения этого адвоката
от дальнейшего участия в качестве защитника в данном уголовном деле.
3.3. Что касается положений статей 38, 88, 125 и части первой статьи
152 УПК Российской Федерации, а также части 2 статьи 7 Федерального
закона «О Следственном комитете Российской Федерации», то они не
исключают необходимость выполнения правоприменителями в процессе
уголовного преследования всего комплекса мер по охране прав и законных
интересов лиц и организаций в уголовном судопроизводстве,
предусмотренных уголовно-процессуальным законом, в частности статьями
7, 11, 14 и 16 данного Кодекса (Постановление Конституционного Суда
Российской Федерации от 29 июня 2004 года № 13-П, определения
Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 2008 года № 63-
О-О, от 29 сентября 2011 года № 1190-О-О, от 25 января 2012 года № 173-ОО, от 26 октября 2017 года № 2275-О и др.).
Действительные или предполагаемые нарушения права на
юридическую помощь могут быть предметом судебного контроля в
предусмотренном статьей 125 УПК Российской Федерации порядке, а также
при рассмотрении уголовного дела по существу. Так, согласно пункту 18
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня
2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства,
обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» судам
надлежит реагировать на каждое выявленное нарушение или ограничение
права обвиняемого на защиту; при наличии к тому оснований суд, в
частности, вправе в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом
Российской Федерации признать полученные доказательства недопустимыми
(статья 75), возвратить уголовное дело прокурору в порядке, установленном
статьей 237 данного Кодекса (часть третья статьи 38922
и часть третья статьи
40115), изменить или отменить судебное решение (статья 38917
и часть первая
статьи 40115) и (или) вынести частное определение (постановление), в
котором обратить внимание органов дознания, предварительного следствия,
соответствующей адвокатской палаты или нижестоящего суда на факты
11
нарушений закона, требующие принятия необходимых мер (часть четвертая
статьи 29).
Кроме того, В.В.Зубковым и О.В.Крупочкиным не представлены
материалы, подтверждающие применение судами в их отношении
положений статьи 88 и части первой статьи 152 УПК Российской Федерации
в указанном ими смысле. Упоминание же этих норм в решении суда по
уголовному делу не обязательно свидетельствует об их применении,
поскольку, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской
Федерации, сама по себе ссылка в судебном решении на то или иное
законоположение не означает, что оно применялось судом в деле заявителя
(определения от 29 мая 2012 года № 1031-О, от 28 мая 2013 года № 780-О, от
24 июня 2014 года № 1502-О, от 25 сентября 2014 года № 2216-О и др.).
4. Тем самым нет оснований полагать, что оспариваемые нормы
нарушают права В.В.Зубкова и О.В.Крупочкина в обозначенном ими аспекте.
Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений,
вынесенных в отношении заявителей, в компетенцию Конституционного
Суда Российской Федерации, как она закреплена статьей 125 Конституции
Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона
«О Конституционном Суде Российской Федерации», не входит.
Поскольку, с учетом высказанных Конституционным Судом
Российской Федерации правовых позиций, для разрешения поставленного
заявителями вопроса не требуется вынесение итогового решения в виде
постановления, их жалоба не подлежит дальнейшему рассмотрению в
заседании Конституционного Суда Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43 и частью
первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О
Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд
Российской Федерации
о п р е д е л и л :
12
1. Признать жалобу граждан Зубкова Владимира Владимировича и
Крупочкина Олега Владимировича не подлежащей дальнейшему
рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса не требуется
вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного
закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового
решения в виде постановления.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по
данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию на
«Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru)
и в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации В.Д.Зорькин
№ 863-О
--------
С уважением, адвокат Антон Лебедев
+7 (921) 320-0433
Страницы: 1
Читают тему